Не позволяй ничему тревожить тебя,
Не позволяй ничему пугать тебя,
Все проходит,
А Бог никогда не меняется.
Терпением можно достичь всего.
Тот, у кого есть Бог,
Знает, что у него есть все;
Бога достаточно.
Когда я придумывала танец, я тренировалась дома. Бедный Нэйт: я заставляла его танцевать со мной, когда он был рядом. Я хотела, чтобы танец мог разучить любой человек.
Однажды, когда мне было не с кем танцевать, я решила пригласить всех людей с психическими заболеваниями в мире потанцевать со мной. Правда. Я не ожидала, что это окажется таким трогательным. Я вытянула руки перед собой, представляя, как они танцуют со мной. Я давала им возможность почувствовать то, чего у них не было, но теперь они испытывали это вместе со мной.
В конце каждого своего семинара по ДПТ я устраиваю танцы. Я говорю людям, что они могут пригласить на танец любого человека, которого нет рядом: друзей, близких, людей, которые умерли и которых им не хватает. Поверьте, к концу танца почти все начинают плакать. Он вызывает очень сильные эмоции.
Именно так я закончила встречу с бывшими пациентами ДПТ в то утро в Институте жизни. Мы встали в круг, один шаг влево, два вправо, двигаемся медленно, слегка покачивая корпусом. На лицах многих людей были слезы.
И на моем тоже.
После обеда Дэвид Толин отвел меня в конференц-зал. Он кратко представил меня. За этим последовало другое, более личное представление от моего друга и коллеги Мартина Бохуса.
Я поднялась на кафедру, нервничая больше, чем когда бы то ни было. Мои братья Джон, Эрл, Марстон и Майк сидели в первом ряду вместе с сестрой Элин. Я улыбнулась им и начала.
«Больше всего я боюсь не довести свое выступление до конца». После этих слов я почувствовала, что действительно могу расплакаться, а это было бы очень неловко.
В этот момент я вспомнила короткую историю о своей матери и решила рассказать ее. «Моя мама всегда плакала, когда расстраивалась, – сказала я, почти не преувеличивая. – Но иногда она плакала от счастья. Однажды в юности, когда я жила в бедности, я подарила маме на день рождения луковицу. Я сказала: “Я знаю, что, когда ты счастлива, ты плачешь. От этой штуки ты точно расплачешься, поэтому я дарю ее тебе”. И мама расплакалась».
К счастью, в тот июньский день я сдержала слезы.
После шаткого вступления я быстро переключилась на «режим спикера», хотя по-прежнему волновалась. Я собиралась публично рассказать то, что оставалось очень личным на протяжении пятидесяти лет. Несколько секунд я оглядывала аудиторию – своих прекрасных друзей, коллег, студентов. И семью. Я поблагодарила всех за то, что пришли, а также Линду Даймефф, Холли Смит и Элейн Фрэнкс за организацию мероприятия. «И особенно я хочу поблагодарить своих братьев за то, что они пришли», – сказала я. В тот же момент я подумала: «Черт! Неужели я все-таки расплачусь?!» Но не успела я опомниться, как рассказала этой замечательной аудитории всю историю, которую вы только что прочли в этой книге.
Когда я закончила и ответила на все вопросы, Джеральдина поднялась со своего места и подошла ко мне. Вот что она сказала:
«Ты звезда моей жизни, Марша. Ты всегда даришь мне свет. Спасибо за то, что любишь меня. Я очень тебя люблю и горжусь тобой».
Мы долго обнимались.
Это стало одним из самых приятных воспоминаний того дня. И всей жизни.
Наконец-то я была дома.
Что же произошло потом?
Моя семья продолжает расти. Теперь я бабушка Каталины, самого умного ребенка, которого я когда-либо знала, и самой красивой девочки, которую только можно представить. Наверное, вам интересно, почему я считаю ее настолько умной? Она говорит на четырех языках: английском, испанском, мандаринском диалекте китайского языка и португальском. Я же говорю только на одном и считаю это большой удачей. А еще мы взяли из приюта собаку Тоби Чокло Бойз, метиса терьера.
Нас часто навещают родители Нэйта. Я всегда радуюсь их приездам. Я часто задумываюсь, как Нэйт терпит трех женщин – Джери, Каталину и меня. Каждый вечер он готовит нам потрясающий ужин. Кроме того, Нэйт заботится о Тоби, чудесной маленькой собаке, разве что иногда слишком энергичной, но мы все равно ее любим.
Мы с Джеральдиной решили обустроить отдельную комнату для Нэйта. Когда-то это был темный и унылый подвал. Теперь там прекрасная комната, похожая на настоящую «мужскую пещеру».