В институте есть маленький конференц-зал, в котором обычно проводятся научные презентации, но он был слишком маленьким для того, что я задумала. Как я уже говорила в первой главе, я спросила Дэвида, могу ли я выступить в большом зале (я уже отчасти рассказывала эту историю, но повторю ее здесь). Дэвид позвонил мне и сказал: «Мы с радостью предоставим тебе зал, но мне нужно знать, почему ты хочешь выступить именно там. Ты можешь объяснить причину?» Я сказала, что впервые собираюсь публично рассказать свою историю и ожидаю большого количества слушателей. Я заставила Дэвида пообещать, что он никому ничего не скажет.
Вскоре он снова позвонил мне: «К сожалению, мне придется объяснить заведующему кафедрой, почему ты хочешь именно этот зал. Могу ли я сделать это?» Я ответила: «Хорошо, можешь рассказать ему, но он должен сохранить все в полной тайне. Никто не должен знать. Это очень, очень важно для меня».
Мое выступление было запланировано на 18 июня 2011 года под названием «Личная история создания ДПТ». Холли Смит и Элейн Фрэнкс, мои ассистентки, занялись составлением списка приглашенных. Я сказала им, что хочу видеть людей, с которыми я близка, бывших и настоящих студентов, коллег, друзей. Я попросила не говорить мне, кто придет. Мне не хотелось знать. Мне совсем не хотелось приглашать своих братьев, потому что я боялась, что кто-то из них не сможет прийти и это будет унизительно и обидно. Но Элин все равно пригласила их.
Попытка втиснуть историю всей своей жизни в девяносто минут – это мучение. Что необходимо включить? Что убрать? Вдруг я наступлю на чью-то больную мозоль, раню чужие чувства?
Я должна была выступать после обеда. Поэтому я спросила, нет ли возможности до этого поговорить с бывшими пациентами Института жизни, теми, кто прошел программу ДПТ как стационарно, так и амбулаторно. Мне хотелось, чтобы они услышали мою историю надежды. Только они и я, в узком кругу. Эта встреча была назначена на утро, как раз перед обедом.
Около тридцати человек собралось в маленькой светлой комнате. По обеим сторонам от меня стояли вазы с цветами. «Наверное, вы удивлены, почему я собрала вас, – начала я. – В час дня я выступаю здесь с важной речью. Вы тоже приглашены на выступление, но мне не хотелось, чтобы вы слышали то, что я собираюсь сказать, там. Мне хотелось рассказать вам это прямо сейчас».
Никто не пошевелился. Я почти физически почувствовала, как в воздухе сгустилось электричество. «Я разработала этот метод лечения, потому что в очень юном возрасте дала клятву, – сказала я. – И дала я ее здесь, в Институте жизни, потому что сама была пациенткой, которая бо́льшую часть времени проводила в закрытом отделении. Меня редко выпускали. Я должна была провести здесь всего несколько недель, а в итоге оставалась два года и три месяца. Я провела взаперти очень много времени. Я была там, где сейчас находитесь вы. И вы тоже можете выбраться из ада. И оказаться там, где сейчас нахожусь я, – в обычной жизни. Я решила рассказать вам об этом, потому что хочу, чтобы вы поняли, что надежда есть всегда и что важно никогда не сдаваться».
У слушателей одновременно отвисли челюсти, все недоверчиво качали головой. Энн Мари Поттер, которая прошла программу ДПТ после ряда попыток самоубийства и была в аудитории, так вспоминает этот момент:
«Я не была в институте несколько месяцев, с тех пор как закончилась моя еженедельная программа. Возвращение в эти стены вызывает самые разные эмоции – печаль, чувство вины, страх. Чувства накатили на меня. Наверное, остальные испытывали то же самое. Программа сблизила нас, мы чувствовали волнение просто от того, что снова были вместе. Но и еще потому, что должны были познакомиться с женщиной, которую видели на обучающих роликах ДПТ и которая ее придумала. Конечно, нам хотелось посмотреть, какая она на самом деле.
Когда она дошла до сути, я была потрясена, я не могла поверить своим ушам. Да и никто не мог. Я никогда не думала, что она была одной из нас. Никто из нас этого не представлял. Ее история была такой печальной. Мне кажется, Марше было тяжелее, чем мне. А еще ей пришлось так долго молчать об этом, чтобы не разрушить свою карьеру. Это очень грустная история, но, как она сказала, очень обнадеживающая – для всех нас. Самым трогательным моментом стал наш танец…»
Я уже рассказывала вам о танце, которому научилась у Беатрис Гримм во время своих поездок в Германию. Несколько лет назад я придумала новый танец под прекрасную песню
Вот слова стихотворения. Думаю, вы поймете, о чем я говорю.