Поворотный момент наступил, когда Джеральдина начала встречаться с Нэйтом, своим коллегой, с которым она какое-то время очень дружила. Он мне очень нравился. Позже их отношения переросли во что-то более серьезное. Это было примерно в 2001 году.
Конечно, я надеялась, что Джеральдина и Нэйт поженятся. Я почувствовала это, когда мы сидели втроем в машине в ожидании парома. Я обернулась и увидела, как Джери подкручивает ресницы Нэйта своими щипчиками для завивки ресниц. Счастливый Нэйт просто позволял Джери делать все, что ей заблагорассудится.
Джеральдина и Нэйт поженились в июле 2005 года. Я устроила вечеринку в честь помолвки. «Приехали мои родители, сестра и брат, – вспоминает Джеральдина. – В тот день было столько эмоций. Я почувствовала, как сильно мои мама и папа любят Маршу. Моя мама очень спокойная. “Я показываю, что люблю тебя. Говорить об этом не обязательно” – вот ее принцип. Но в тот день даже она была взволнована. Родители были бесконечно благодарны Марше. Теперь я чувствовала, что Марша стала моей второй мамой. Я не могла не включить ее имя в свои свадебные приглашения. Я попросила у нее разрешения, и она согласилась. Так что на моих свадебных приглашениях было написано:
«Генерал дивизии Ховард Родригес Малага Магда Торрес де Родригес Марша Линехан, доктор философии приглашают вас на свадьбу своей дочери…»
Как же это было прекрасно!
В том же году я продала наш маленький дом на Бруклин-авеню. Мы с Нэйтом и Джеральдиной начали искать более просторное жилье в хорошем районе, чтобы жить втроем. Дом, который я купила и где мы живем до сих пор, находился в четырех кварталах, на 18-й авеню. Мы превратили третий этаж в отдельную квартиру для Джеральдины и Нэйта.
Джеральдина – случайность в моей жизни, но настолько счастливая, что я бы пожелала каждому такую случайность. Вот что говорит она сама:
«Я выросла в культуре, где жизнь с родителями, когда тебе тридцать лет, – скорее норма, чем исключение. Я горжусь и счастлива, что смогла продолжить традицию, которой, возможно, последует даже Каталина (наша дочь). Я поговорила с Нэйтом, и он полностью поддерживает меня. Каждый день он готовит ужин для всех нас, и мы все вместе смотрим новости. Я знала, что не смогу оставить Маршу. Мы всегда будем жить вместе.
Самое главное – Марша счастлива и живет с семьей, которая любит и ценит каждое мгновение, проведенное с ней. Она моя американская мама, моя мама, и я знаю, как мне повезло».
Я всегда знала, что однажды «предам огласке» свое прошлое. Бессчетное число раз меня спрашивали: «Ты одна из нас?» Шрамы и следы ожогов на моих руках не всегда полностью скрыты от посторонних глаз, поэтому неудивительно, что люди проявляют любопытство, особенно те, кто знаком со страданиями такого рода.
Иногда я делилась своей историей с клиентами. Но однажды (это было весной 2009 года) я не ответила на вопрос прямо. «Ты имеешь в виду, страдала ли я?» – спросила я молодую женщину, которая смотрела на меня очень серьезно. «Нет, Марша, – ответила она. – Я имею в виду: ты одна из нас? Такая же, как мы? Если это так, это дало бы всем нам огромную надежду».
Я решила рассказать свою историю именно по этой причине: чтобы дать надежду тем, кто оказался в аду. Я обдумывала это, когда мне было около сорока и я собиралась возглавить Ассоциацию развития поведенческой терапии. Я представляла, как выступаю с президентским обращением и уверенно говорю: «Взгляните на меня. Я была там. Я знаю, каково это. И я знаю, как помочь». Это было бы очень эффектно. Когда я поделилась этой идеей со своим наставником Джерри Дэвисоном, он настоятельно посоветовал мне не делать этого. Сказал, что это может разрушить мою карьеру. Спустя двадцать лет Отто Кернберг сделал то же самое: посоветовал никому не говорить.
И когда моя клиентка задала мне простой вопрос: «Ты одна из нас?» – на самом деле он был криком души, – я поняла, что пришло время. А еще на это повлиял мой разговор с Элин. Моя сестра всегда ищет способы помочь тем, кто в этом нуждается. Недавно я начала сотрудничать с Национальным альянсом по психическим заболеваниям (NAMI), правозащитной организацией, цель которой – повысить осведомленность людей о недостатках системы здравоохранения в области психических заболеваний. Я решила, что Элин сможет внести ценный вклад в это дело, и предложила ей принять участие.