Отношение С Г ко всему делу столь сердечно и великодушно, что с моей стороны сама мысль о постоянном разъезде показалась бы едва ли не варварством и полностью противоречила бы принципам такта, который побуждает человека признавать и чтить преданность самого самоотверженного свойства и необыкновенной глубины. Я не доводилось наблюдать более замечательного примера бескорыстного и заботливого участия; когда каждый мой финансовый промах принимается и прощается, стоит ему оказаться неминуемым, и когда одобрение распространяется даже на мои заявления... что важнейший элемент моей жизни - это определенное количество тишины и свободы ради творческого самовыражения... Преданность, способная без малейшего ропота принимать эту смесь некомпетентности и эстетического себялюбия, противоречит любым изначально питаемыми ожиданиями; несомненно, это феномен столь редкий и столь сродни старинному понятию святости, что никто, обладая малейшим чувством артистической соразмерности, вероятно, не сможет ответить на него чем-то ничем иным, нежели глубочайшим взаимным уважением, почтением, преклонением и симпатией...
По-видимому, этот многословный пассаж породило предложение Лилиан попросту вернуться домой и забыть о Соне, на что Лавкрафт принялся возражать, что он не может согласиться с "мыслью о постоянном разъезде" с ней, учитывая ее безгранично терпеливое и понимающее поведение. Если это предположение верно, оно дает дополнительную поддержку версии, что Лилиан все время противилась этому браку.
Однако после декабря вопрос о возвращении Лавкрафта снова был оставлен - возможно, из-за того, что все участники ждали, чем завершится дело с перспективой занятия должности в музее Мортона в Патерсоне. Еще три месяца миновали без перспективы найти работу за исключением временной работы по подписыванию конвертов - и вот27 марта он, наконец, получил приглашение вернуться домой.
Что (или кто) стояло за этим приглашением? Было ли это решением одной Лилиан? Добавила ли свой голос и Энни? Были ли другие участники? Уинфилд Таунли Скотт говорил с Фрэнком Лонгом на эту тему; он пишет следующее:
По словам мистера Лонга: "Говард становился все жальче, и я опасался, что он плохо кончит... Так что я написал", - продолжает Лонг, - "длинное письмо миссис Гэмвелл, убеждая, что пора пустить в ход организацию его возвращения в Провиденс... он был настолько глубоко несчастен в Нью-Йорке, что я испытал чудовищное облегчение, когда две недели спустя он сел на поезд в Провиденс".
Пятнадцать лет спустя Лонг повторил то же самое Артуру Коки. Но в своих воспоминаниях 1975 г. Лонг рассказывает нечто иное:
Моя мать быстро поняла, что его душевное здоровье, действительно, может оказаться под угрозой, если еще хотя бы месяц пройдет без перспективы освобождения, и написала длинное письмо его тетушкам, описав ситуация в подробностях. Сомневаюсь, что Соня вообще знала об этом письме. По крайней мере, она никогда не упоминала о нем, вспоминая об этом конкретном периоде. Через два дня в бруклинский пансион с утренней почтой прибыло письмо от миссис Кларк, сопровождаемое железнодорожным билетом и небольшим чеком.
Так кто же написал письмо, Лонг или его мать? Последнее не совсем невероятно: во время визита Лилиан в Нью-Йорк в декабре 1924 г. - январе 1925 г. они с Лавкрафтом часто бывали у Лонгов; и, похоже, что между двумя немолодыми леди, чьи сын и племянник были близкими друзьями, возникла определенная симпатия. Все же более раннее утверждение Лонга, что письмо написал он, представляется более надежным - или, возможно, так поступили и Лонг, и его мать.
В своих мемуарах Лонг, однако, явно ошибается в одной детали: железнодорожный билет никак не мог быть приложен к мартовскому письму Лилиан к Лавкрафту, поскольку прошло еще около недели, прежде чем окончательный выбор пристанища для Лавкрафта действительно остановился на Провиденсе. Делая предварительное приглашение, Лилиан, очевидно, предложила выбрать Бостон или Кембридж, как более вероятные места найти литературную работу. Лавкрафт нехотя признал здравый смысл этой идеи, но продолжал настаивать, что он "по сути своей отшельник, который будет иметь очень мало дел с людьми, где бы он ни находился", а затем, одновременно страстно и немного печально, умоляет позвать его в Провиденсе:
