Г.Ф. в то время жил в большой комнате-студии, где делил кухню с еще двумя жильцами. Его тетя миссис Кларк имела комнату в том же доме, тогда как миссис Гэмвелл, более молодая тетя, жила в другом месте. Далее у нас была беседа с тетушками. Я предложила снять дом побольше, нанять хорошую прислугу, оплачивать все расходы, чтобы обе тетушки жили с нами, ничего не тратя или, по крайней мере, тратя гораздо меньше, но живя гораздо лучше. Мы с Г.Ф. действительно договорились об аренде подобного дома с правом его покупки, если он нам понравится. Г.Ф. пришлось бы занять одну его часть под свой кабинет и библиотеку, а я бы заняла другую часть под свое собственное деловое предприятие. Тогда же тетушки вежливо, но твердо информировали меня, что ни они, ни Говард не могут позволить, чтобы жена Говарда зарабатывала на жизнь в Провиденсе. Так-то вот. Теперь-то я все о нас поняла. Гордость предпочла страдать молча - как их, так и моя.
С этим рассказом немало проблем. Во-первых, ясно, что не Соня была тем, кто "предложил ему вернуться в Провиденс", иначе Лавкрафт не повторял бы Лилиан без конца, что Соня одобряет переезд. Во-вторых, невозможно точно определить, когда произошла эта "беседа" в Провиденсе. Далее Соня сообщает, что она сперва соглашалась на работу в Нью-Йорке (видимо, оставив место в кливлендском "Halle's"), чтобы быть поближе к Лавкрафту и, возможно, проводить выходные в Провиденсе, но затем получила предложение из Чикаго, которое было слишком хорошим, чтобы от него отказаться. Поэтому она попросила Лавкрафта вернуться на пару дней в Нью-Йорк, чтобы проводить ее; и Лавкрафт действительно ненадолго вернулся в Нью-Йорк в сентябре, хотя Соня утверждает, что отправилась в Чикаго в июле. Значит, есть возможность, что беседа в Провиденсе имела место в начале лета. Замечание Сони, что она приехала в Провиденс "гораздо позднее", может означать, что она приехала туда лишь несколько лет спустя - быть может, даже в 1929 г., поскольку лишь тогда была начата (по инициативе Сони) реальная процедура развода.
Критический момент - это "гордость", упомянутая Соней. Здесь мы видим столкновение культур и поколений во всей его красе: с одной стороны энергичная, возможно, даже властная деловая женщина, старающаяся спасти свой брак, взяв дело в собственные руки, а с другой - обнищавшие викторианские матроны, которые не могут "позволить" социальной катастрофы - чтобы жена их единственного племянника устроила магазин и содержала их самих в том городе, где род Филлипсов по-прежнему воспринимается как нечто вроде местной аристократии. Точная формулировка комментария Сони примечательна: в ней содержится намек, что тетушки могли и примириться с магазином, открой она его где-то еще, кроме Провиденса.
Стоит ли критиковать тетушек за их поведение? Определенно, многие из нас, те, кто верит, что добывание денег - высочайшее моральное благо, доступное людям, сочтут его абсурдным, непостижимым и классово оскорбительным; но 1920-е годы в Новой Англии были временем, когда стандарты приличия ценились больше, чем высокий доход, а тетушки просто придерживались правил поведения, в соответствии с которым прожили всю свою жизнь. Если кого-то и стоит критиковать, так это Лавкрафта; был ли он согласен с тетушками по этому вопросу или нет (а вопреки его викторианскому воспитанию, мне кажется, что согласен он не был), ему следовало чуть настойчивее выражать собственные интересы и поработать посредником для достижения какого-то компромисса. Вместо того он, похоже, праздно стоял в стороне, позволяя тетушкам принимать все решения за него. Честно говоря, вполне может статься, что на самом деле Лавкрафт мечтал, чтобы этот брак наконец закончился - или, по крайней мере, был вполне согласен продолжать его только по переписке, каким он действительно будет на протяжении нескольких следующих лет. Все, о чем он мечтал, - это попасть домой; Соня могла приезжать в гости и сама.
Как же нам оценивать двухгодичную супружескую авантюру Лавкрафта? Определенно, достаточно упреков было обращено ко всем ее сторонам: к теткам - за холодное отношение к этому браку и неспособность поддержать финансово или морально бедствующую супружескую пару; к Соне - за идею, что она может переделать Лавкрафта в соответствии со своими желаниям; и, разумеется, к самому Лавкрафту - за то, что он, в общем и целом, оказался беспечным, бесхребетным, эмоционально незрелым и финансово некомпетентным. По первому пункту у нас есть только косвенные доказательства; но последние два давайте рассмотрим более внимательно.
