Два человека улыбались и хохотали, вороша прошлое. В прошлом было сладко, приятно и спокойно. А будущего у них не было. Один из них знал это, а второй ещё нет. Возможно, чувствовал. Тем громче хохот, тем вкуснее кролик, тем сложнее ароматы вина были в настоящем. А затем один из них вышел в туалет и не вернулся.
Прошло около двадцати пяти минут, прежде чем мистер Конго окликнул официанта:
Официанту было жаль этого чернокожего толстяка, но больше его волновал счёт на почти тысячу евро. И тот, кто остался, не был похож на человека, спешащего рассчитаться по этому счёту. И не был похож на человека, способного рассчитаться по этому счёту. К тому же Понсо заказывал не он. Внутренности официанта заныли всеми болячками, о которых он знал после последнего медосмотра. Внутренности сжались в спазме и начали шептать официанту, что он пропустит сегодняшний матч между его любимой командой и итальяшками.
Официант старался держаться вежливо и тактично. Но у него не получалось. Вот темнокожий человек в дешёвом свитере, с дешевыми часами, с легким африканским акцентом. А вот счёт на девятьсот тридцать евро, в котором четыреста пятьдесят – это бутылка вина, пробка которой, по словам этого гиганта, не была в лучшем состоянии. И заказывал вино совсем другой человек.
Клюшка! Глупый, глупый месье Монтаже. Разве можно откупиться от дружбы клюшкой для гольфа, пусть самого знаменитого игрока в мире. Но ни клюшка, ни поступок друга, бросившего его в ресторане с неоплаченным счётом, занимали внимание мистера Конго. Даже проскочившее в официанте пренебрежение не задело его. Не в первый раз. В конце концов, в нём всегда видели маленького человека. Но Бронодал Кха Томпкру был большим. Больше официанта. Больше этого зала с ужинающими людьми. Больше города с яхтами и его соотечественниками – темнокожими продавцами элитных сумок на тротуарах. Даже Солнечная система с трудом вмещала месье Бронодала Кха Томпкру. Добродушный толстяк переживал только по одному поводу. Он боялся, что его друг окончил свою жизнь, что его вселенная сузилась до глупых и не нужных ритуалов, раздачи долгов и подарков. Возможно, он болен? Смертельно? Да, он болен. Не станет же месье Монтаже переживать из-за проигрышей, рейтингов и отсутствия денег. Это не про него. Нужно найти его! Спасти!
Официант содрогнулся и забыл о футболе.
Девятьсот тридцать евро. У мистера Конго было только шесть сотен на карточке. Он готов был потратить их сегодня, в складчину или в одиночку, но не предполагал, что ужин закончится банкротством. На секунду он вернулся в мир денег. Технически, не эмоционально.
Большой человек замер на мгновение, а затем завалился на бок. Задетый им снова, стол вздрогнул, но устоял. Падать на столе было нечему. Только замшевая серая папка с белой бумажкой, которую, по сути, нужно было заменить другими бумажками. Месье Конго вывалил на стол пачку пятидесятиевровых купюр. И медленно, сбиваясь, сосчитал их. Оказалось, ровно одна тысяча.
Уже на выходе официант догнал толстяка. В руках у него был пакет.
