Совершенно очевидно было, что работа девочке нужна. Офис впечатлил, зарплата предложена весьма достойная, да сама деятельность компании — интересно и перспективно. Вот только собственный ершистый характер и неумение себя подать она обуздать так и смогла. Вела себя резко и даже слегка нагловато — обратная сторона смущения. Смешная девочка с умненькими глазками. Я все решила тогда практически сразу. Что мне нужная именно такая секретарша — с умненькими глазками, красным дипломом филологического факультета и именем Лера.
Ох, и намучилась я потом с ней. А она — со мной. Но все это оправдывалась одним — я могла по сто раз в день повторять это имя… Грозно: Лерка! Издевательски: Валерия Сидоровна? (Поскольку у секретарши Леры было не такое, как у тебя, отчество, я награждала ее разными другими — одно другого причудливее. Лерка лишь довольно хихикала, в нарушение всякой субординации) Ласково: Лерочка, ай, умница, ай, молодец…
Это был мой очередной якорь в реальности, моя очередная таблетка от безысходности. А то, что они совсем не похожи — эти две Леры, так это и к лучшему. Иначе бы я окончательно сошла с ума. А так — в пределах допустимого. Вот только нервы… Сдали нервы к чертям.
— Валерия Сигизмундовна! Я, кажется, просила?! Меня! Не! Беспокоить!
Лерка что-то бормочет, кто-то пришел. Какая-то Авраменко. Не знаю такой. После видеоконференции с американцами, все после. Что ж за день сегодня такой, что даже умничка Лерка тупит и отвлекает меня какими-то дебильными посетителями…
И когда я уже собираюсь в сердцах швырнуть трубку… Нервы сдали. Глюки. Мне кажется, что я слышу твой голос. Оттуда, из трубки. Где только что был голос другой Леры, моей секретарши. Доигралась, допрыгалась. Вот оно, мое больное подсознание, уже прорывается в реальный мир.
А потом — все-таки картинка собирается. И моя непутевая секретарша сообщает, что ко мне пришла Валерия Кузнецова. Сил хватает только на то, чтобы пересохшими вмиг губами негромко сказать:
— Пусть заходит. И… насмерть стоять, но никого не пускать. Ясно?
— Ясно.
/Лера/
Встречаешь меня кивком и встревоженным взглядом.
— Лера? Здравствуй. Неожиданно. Что-то случилось?
— Здравствуй, Дарина. Или к тебе надо обращаться — Дарина Владимировна?
Скупо улыбаешься.
— Тебе можно без «Владимировны». Присаживайся.
Присаживаюсь. Моя решимость со мной. Но… надо как-то собраться с мыслями. А это сложно. Особенно — когда вижу тебя. Сегодня на тебе белая рубашка в тонкую черную полоску. Рукава закатаны до локтя, крупные мужские часы в серебристом корпусе на тонком запястье, красивые руки с длинными пальцами и французским маникюром. Черт, ты меня о чем-то спрашиваешь!
— Лера, могу я тебе что-то преложить? Чай, кофе?
Нет, не хочу я кофе. И так тахикардия и пульс зашкаливает.
— Воды, Дарин, если можно.
— Конечно, — киваешь. Короткое приказание в трубку.
Ждем молча, пока придет твоя смешная секретарша с водой. Разговор начинать не имеет смысла. Я ловлю вдруг себя на парадоксальной мысли. Сколько раз я вот так приносила разные напитки в кабинет шефа. А теперь — оказалась с другой стороны…
У твоей секретарши, несмотря на пирсинг, — безупречный костюм. И бутылки с водой и бокалы она расставляет на столе быстро и аккуратно. Наливает мне воды, ты отрицательно качаешь головой, и она уходит, бесшумно затворив за собой дверь.
— Итак? — закуриваешь и смотришь на меня выжидательно.
Вот так, да? Сразу? Ну что же… Выдыхаю.
— Дарина, мне нужно кое-что тебе сказать. Сможешь мне уделить время? Думаю, что смогу минут в десять уложиться, — говорю это и восхищаюсь собой. Я же собираюсь сделать нечто совершенно безрассудное. А в груди — холодящее, да что там — просто-таки ледяное спокойствие. Или это «Ессентуки» у тебя такая холодная?
— Да, конечно, — отвечаешь быстро, коротко. Не взглянув ни на часы, ни на бумаги на столе. Действительно есть время? Или тебе так важно от меня поскорее отделаться? Не знаю, и не узнаю, наверное.
Десять минут у меня, так? На то, чтобы сказать «Я тебя люблю», достаточно двух секунд. Но лучше, все-таки, начать чуть издалека…
— Дарин… после нашей вчерашней встречи я… долго думала… По городу гуляла и вспоминала. А потом — почти всю ночь не спала. И… я поняла одну вещь. Она… покажется тебе странной. Это — на самом деле странно. Как минимум странно. Но… это правда. И еще… То, что я тебе скажу… Я просто скажу и потом — уйду. И мои слова ни к чему тебя не обязывают. Я просто хочу, чтобы ты… Нет, мне НУЖНО, чтобы ты это знала. Просто знала — и все, понимаешь?
— Нет, пока не понимаю, — ты тушишь сигарету в пепельнице. — Если можно — чуть конкретнее.
Ну, ты сама попросила…
