Оказавшись на первом этаже, он, понятное дело, мечтал только о том, чтобы снаружи было по-другому, по-нормальному. Так, чтобы вышел на улицу и увидел перед собой улицы заграничного города. Подышал воздухом, а потом прыг в такси – и поминай как звали.
Преодолев холл с сувенирными магазинами и барами, по которому он уже не раз топтался, Константин наконец оказался прямо возле входной двери. Но тут его остановил недовольный уборщик и попросил нашего героя выписаться из гостиницы как положено.
Спорить было опасно, и поэтому он согласился. После всех процедур, когда магнитный ключ уже был в руках у служащего за стойкой, Костя поспешил к выходу.
– Жаль, что вы от нас так скоро… Надеемся, что вам у нас понравилось, не так ли? – сказал ему швейцар вкрадчиво-вкрадчиво, вежливо-вежливо. Настолько, что любого бы дрожь проняла – до такой степени сильная исходила от этого швейцара угроза.
– Спасибо, очень. Все может быть, – ответил Костя уклончиво и вышел вон, отвернувшись от неприятного лица, на котором тут же возникла довольная улыбка.
Выйдя из «Хилтона», Костя почувствовал себя человеком. Пусть тем же, что и был – мерзким существом, изменяющим своей жене, но все-таки – живым. Ночь была человеческой, звуки вокруг были простые и знакомые. И темнота такая радостная и приятная, вроде той, когда в детстве не можешь уснуть, потому что ждешь, когда наступит утро. Ведь как только рассветет, ты возьмешь свои вещи и поедешь с родителями на первом же поезде в деревню к бабушке – на лето.
Мечтать Косте суждено было недолго – он испугался того, что никакое такси за ним не приедет. Не приедет, а он останется здесь один-одинешенек. Придется вернуться в гостиницу, а там
Неизвестно, чем бы все закончилось, но такси все-таки приехало. Костя не был забыт и, как полагается, доехал до Хитроу. «А все почему?» – может, спросите вы. А потому, наверное, что снаружи все и правда по-нормальному…
Полет домой был полной противоположностью полета в Лондон. Все это было невыносимо. Костя до сих пор был на пределе, и пожалуй, невозможно описать всю ту гамму чувств, которые он испытывал. Удивительно, но именно Даша оставалась тем островком света, который держал молодого человека на плаву в океане безумия. Она была его спасением в том смысле, что, пытаясь избежать мыслей о том, участником чего он стал, Костя думал о своей супруге. Об этой милой, любимой девушке, которая поверила ему, как и все остальные, но при этом была рядом и чаще прощала, чем кто-либо еще. Теперь, после того, что произошло и чего он не мог объяснить даже теоретически и все-таки пытался осмыслить, мужчина грустил от того, что не дал жене знать о времени своего прилета.
Это значило, что она его не встретит. При всем при этом вряд ли она этого хотела. Вспоминая, как скомканно и нарочито нежно он с ней общался последний раз, стоя в Гайд-парке, Костю тошнило. Он чувствовал, что это было последней каплей, и понимал, что все кончено. И все-таки, казалось, он остался жив только потому, что хотел ее увидеть.
В остальном положение было еще более незавидным. Костя замечал, как стыдливо от него отводили глаза пассажиры, которым он напоминал наркомана, у которого вот-вот случится ломка. Лоб его покрывала испарина, а сам он вздрагивал от любого шума и движения. Половину пути он лихорадочно хлебал минералку, чтобы оставаться в сознании. О сне, понятно, не могло быть и речи – Костя боялся закрыть глаза, потому что не хотел снова увидеть, скажем так, своих новых «лондонских друзей», с которыми, как он надеялся, удалось распрощаться навсегда. Тем не менее очнулся он за сорок минут до посадки, разбуженный стюардессой, которая с профессиональной лаской и настороженностью спросила, все ли в порядке и не хочет ли он воды.
Сориентировавшись, Костя выдавил стюардессе, что все неплохо, и попросил стакан воды, который та поспешила ему принести. Родной Петербург был близко. За окном было видно Россию.
Оказавшись в городе, уже по дороге домой, Костя, пересилив себя, позвонил начальнику и отчитался. Он объяснял, что все прошло замечательно, но в голосе его были неуверенность и страх, причины которого Иван Николаевич постичь был не в силах. Босс терялся в догадках, не обманывает ли его подчиненный и что вообще произошло, тактично требовал, чтобы Костя появился сегодня в офисе, отчитался подробно и просто поговорил – обычное дело, но менеджер отказался и повесил трубку, а затем и вовсе выключил телефон. Даша, он знал, трубку не возьмет, а вот начальник беспокоить будет – тут к бабке не ходи, и так ясно.
