– Ага. Так что вот такая история. Инспектор, которая летом с них отписку брала, взяла в рот воды и говорит, что я к ней семью эту не приводил даже. А сама надо мной смеялась: «Тоже мне, специалист по соцработе – за призраками гоняется». А могла бы еще тогда определить детей в больницу. Не думай, что их только криминал должен интересовать.
– Весело тебе. А что с детьми?
– Сейчас как раз в больнице. У психолога в кабинете видел их в последний раз, так они дрожали, как зайчата под осиновым кустом. Захожу, спрашиваю, где дети, а она мне показывает в угол, где они за шкаф прячутся, будто овощи.
– М-да уж.
– И я не удивлюсь, если Наташа та свою дочь как подстилку и под других абреков подкладывала. Когда я с ней говорил, она пыталась меня уверить, что они – хорошая семья.
– Кошмар! – Антону снова стало не по себе. Вдруг что-то позволило ему спросить у друга: – А много ли таких, которые спят со своими детьми? Ты их видел?
– Ну да, встречались… А чего?
– Да просто… представил, как она использовала ребенка в своих целях.
– Ну попадались. Обычно в алкоголизированных семьях мать говорит по-тихому, что ее муж или отчим с дочуркой развлекаются.
– Неужели? И ты сам как к этому относишься?
– Как-как. Шестнадцать лет у нас – возраст согласия, если речь про падчерицу. Ну трахаются они по тихой грусти, и что с того? – Виталик вдруг внимательно посмотрел в глаза Антону так, что он почувствовал себя Раскольниковым во время допроса.
– Понятно. Слушай… что-то меня блевать тянет.
– Ааа, то-то я и смотрю, ты позеленел. Раньше ты и не таких историй слушал.
– Не бери в голову. У них тут, наверное, пиво с димедролом, – ответил Антон и пошел удовлетворять просьбу организма.
Когда Антон вернулся, Виталик хлопнул его по плечу:
– Встряхнулся?
– Точно так.
– Отлично. И вот тебе мораль сей басни – не парься. Я парился, парился, а потом понял, что такой подход ни к чему не приведет. Поверь, я уже понял: выше головы не прыгнешь. Мне тоже хотелось бы, чтобы жизнь была такой, какая она в теленовостях или в красивых книжках. Но по факту получается, когда смотришь эти репортажи, будто снимают их на Марсе, предполагая о том, как живут эти странные земляне, то бишь мы. А когда поймешь, что выше головы не прыгнуть, тогда и жизнь, какой бы она странной и кривой бы ни была, станет проще. Потому что ни я, ни ты, в общем-то, ничего не решаем.
Подозвали официантку. Пока Антон обдумывал эту мысль, их рассчитали за горячее.
– Приходите еще!
– Обязательно, – сухо ответил Виталик и толкнул дверь вперед. Зазвенели колокольчики, и когда дверь захлопнулась, а друзья оказались снаружи, Антон спросил:
– А что стало с тем Дамиром?
– С Дамиром? О, этого негодяя поймали. По «трубе» местоположение его нашли.
– Ничего себе…
– В полиции и это умеют, когда захотят. А вообще, видишь ли, у них в базе эта Наташа как бомжа числится с 2007 года.
– Все это время они ничего не делали?
– Именно. Потому что лучше промолчать, иначе приедут с какой-нибудь проверкой из Москвы (и будет, как у Гоголя в «Ревизоре»), или Следственный комитет их «чпокнет». Атак…
– Сами сдохнут.
– Это я и хотел сказать.
– Ну у тебя и работенка.
– Вот-вот. Так что у вас семья нормальная. И отец ты хороший. А странности… – Виталик о чем-то поразмыслил, остановившись, чтобы закурить, – …они у всех бывают. Что до нормальных семей, то я верю, что они есть, но по долгу службы мне попадаются другие.
Все истории, даже самые удивительные и счастливые, когда-нибудь заканчиваются. И не обязательно, что эта будет одной из тех, которая закончится хорошо. Впрочем, не будем торопиться с выводами и посмотрим, что было дальше.
Однажды весной Антону приснился сон о том, как Дамир изнасиловал дочку Наташи, о которой ему пару лет назад, зимой, рассказывал Виталик.
Проснулся Антон в холодном поту, и почему-то ему пришли на ум слова психолога. «Можно знать о вреде курения, но осознать этот вред при этом только тогда, когда легкие в одно место провалятся. То есть, поймите меня правильно, осознание существенно шире, чем знание», – говорил тогда молодой человек.
Но во сне было не только это… Собственно, если вспоминать его полностью, то в нем Антон ходил по заброшенному зданию, среди призраков, которые без всякого стеснения витали вокруг него там и сям, то сгущаясь, как туман, то рассеиваясь, как дым от сигарет. Вот, без сомнения, те самые матрасы, на которых ночевали героинщики, а вот собачья миска с кормом.
– У нас в семье все хорошо! – услышал Антон голос Наташи и, испугавшись до чертиков, захотел проснуться, но не смог. Делать нечего – оставаясь во сне, он обернулся навстречу голосу. Он ожидал увидеть невзрачную бомжиху, но вместо этого увидел перед собой раскачивающееся взад-вперед тело человека, повешенного на крюк, державший раньше потолочную лампу. Веревка, похожая на канат, скрипела, раскачиваясь из стороны в сторону.
– Меня зовут Андрей. И меня повесили такие же, как я, за то, что я совершил доброе дело, – прошептал повешенный, вытаращив на Антона свои мутные глаза. В темноте они казались фиолетово-черными.
