– Попался нам тогда другой бомж – Андрей, ранее судимый. Он помог нам пройти в подъезд с черного входа. И то он это сделал потому, что мы представились операми из уголовного розыска.
– Да ладно?!
– Ну а как ты еще его разговоришь? Он раньше людей убивал, а ты ему морали начнешь читать? Таким вот образом выявили семью. Наташа, как Человек-паук, попыталась уйти от нас через подвал, полузатопленный такой. Она оттуда своим детям воды набирала.
– М-дауж…
– Ну и вот, коллега бежит за ней по говну, а я пока фоткаю помещения, беру в охапку бедных детей, и мы идем в машину. Эмиль, напарник мой, затаскивает в «Газельку» мамашу, и мы едем в 22-й отдел полиции, где инспектор берет с нее объяснительную. Та лепит горбатого, что приехала в гости к Шакиру с детьми, и живут они на другом краю города. Их, конечно, отпускают. – С этими словами Виталик отхватил добрую половину аппетитной рыбной котлеты и, прожевав ее, продолжил. – Это то, что было летом.
Дальше я вступаю в официальную переписку с властями – пишу в администрацию, органы опеки, в прокуратуру: мол, давайте разберемся. Съездите, посмотрите, что там за люди живут. На эту переписку уходит месяц, так как они приезжают на место, не могут найти вход, уезжают и пишут, что ничего не нашли. Пришлось встретиться и провести внутрь. Штука вся в том, что полиция с лета ничем не занималась по этому адресу, и дождались, что дочку Наташи той – ай-яй-яй, изнасиловали.
– То есть как?! Откуда об этом стало известно?
– Смотри. Кроме Сабира, Шакира и Андрея, там есть некий Дамир. Дамиру она доверяла, и поэтому оставила на него детей, а сама пошла жрачку «коммуниздить».
– Интересно… – Антон задумался о том, как живут люди, подобные Наташе и ее компании. «Сколько их повсюду, и как мало мы обращаем на них внимания из-за того, что хотим их не замечать. Будто призраки…» – думал он в некотором замешательстве от новых подробностей о том мире, который был для него теневым. Он сидел и пытался понять,
– А как ты хотел? Думал, они в «METRO cash & carry» закупаются? А она вдобавок и алкоголичка, так что кушают они, пожалуй, не часто.
– Где же она бухло доставала?
– А вот молодец, что спросил. Штука в том, что она запускала через чердак к себе героинщиков. Устроила им, короче говоря, социальную гостиницу для наркоманов.
Тут Антон в очередной раз расхохотался.
– Отвечаю, – продолжал Виталик. – Там в одной комнате столько же шприцов, сколько же дерьма. Матрасы всякие. Все условия, чтоб они покайфовали в тишине, посрали и ушли. А взамен они ей приносили водки и пива.
– Своеобразный бизнес.
– Еще бы.
– Ну и вот, об изнасиловании… Дамир изнасиловал дочку, мать в это время вернулась домой и не постеснялась выбежать на улицу, а оттуда на дорогу. И прикинь, поймала машину с ОМОНом. Вот так просто, среди ночи. Круто, да?
– Да, неслабо, – только и смог ответить Антон, представив, как бомжиха вылезла на дорогу и пустым беззубым ртом прошелестела ребятам с автоматами наперевес, в чем суть дела.
– Те вызвали «скорую», а затем сопроводили ребенка на «скорой» конвоем до нашей Центральной городской больницы.
– Даже так?!
– Голливуд отдыхает. Было это все в пять утра. Гляди, сейчас копию заключения от гинеколога покажу, – произнес Витя и достал из своего кейса серый скан документа. – Видишь, поступила в 5:04 утра, пятое-десятое.
– Вижу. – Антон посмотрел на серый лист бумаги, заметив внутри себя рвотные позывы. «Посидели хорошо, нечего сказать», – шутил он про себя молчаливо, надеясь, что шутка успокоит организм. После того, как он отвлекся, стало легче.
– А самое интересное здесь в том, – Витя загадочно улыбнулся, – что обо всем этом мы узнали только тогда, когда Наташа пришла в офис нашей организации.
– Но как? – недоумевал Антон.
– Атак: «Здравствуйте, Наталья Зелимхановна? Меня зовут Виталий, я звоню вам из организации «Добрый мир», которая занимается поддержкой социально незащищенных семей без места жительства»… И так далее. Она, конечно, спросила, откуда мы знаем ее номер, а я ей: «У вас же, видимо, были приводы в милицию?» И Наташа мне, замявшись: типа, нуда, были. Так что в очередной раз с помощью вранья мы заманили это быдло к себе. Предупредили органы опеки, нашу администрацию. Она даже отзвонилась перед приходом, прикинь?
Антон промолчал.
– И вот мы сидим два часа в темной комнате, слушаем всю ее ахинею, а потом ее осеняет, и она выдает: «Ой, у меня же дочь вчера изнасиловали. Мне нужно в больницу, извините».
– Удивительно, что она вообще вспомнила.
