– Что я там увижу? Кожу да кости? И кого винить. Зачем? – шептала она сама себе, шагая по грани безумия. В голове мерцало чередой вспышек то, как Алевтина Эдуардовна совсем недавно пыталась предупредить дочку о своей участи. «А я, глупая, не слушала. Все отговаривала: мам, не парься…» – думала она, безуспешно вытирая слезы. Эта догадка, как и озарение в момент прикосновения к Кристине, не давала Анне покоя. Она шла домой, и посторонним казалось, что очередную девушку бросил молодой человек…
Один «рыцарь» решил проявить участие и подбежал с ненужными утешениями. С места в карьер:
– Девушка, милая. Вы еще очень молоды. Другого найдете, – начал советчик, предлагая рассмотреть его кандидатуру.
– Да откуда вы знаете, что у меня произошло? Идите прочь! – рявкнула она на жиголо и расплакалась еще больше.
– Дура, – сказал он и, оскорбившись, закурил сигарету. «Что она думает, я бабник?! Хочешь как лучше, а получается как всегда», – незнакомец продолжил путь с мыслями о том, что больше никому не предложит свою помощь. Анна, в свою очередь, нервно хохотнула. Ей казалось смешным, как далеки бывают люди от истины, наивно считая, что все знают.
И только вечером, справившись со слезами и злостью, Анна поняла, что утренняя встреча была предопределена. Да и все остальное тоже.
Аня не помнила, как включила телевизор, а там передавали новости про финансовый кризис, изнасилованного ребенка, и в завершение выпуска показали репортаж об открытии нового детского дома для счастливых сироток. «Наверное, чтобы зрители надеялись на лучшее, отходя ко сну», – подумалось ей, после чего Аня выключила телевизор и в который раз за день расплакалась в приступе негодования и вселенской жалости к себе.
Весь день из головы Анны не выходила встреча с Кристиной и Павлом. Хотелось понять, какова ее роль в происходящем и для чего это все нужно. Да и потом, терять близких людей невыносимо тяжело. Потерять маму, так неожиданно и скоро, тем более… Но было ли это неожиданностью? А что если в глубинах ее души личные демоны довольно потирают руки, жаря сердце на открытом огне? Довольные, потому что знают: втайне она рада тому, что осталась без родительницы. С минуту девушка взвешивала эту нелегкую мысль, но отринула прочь как явный вздор. «Как тут можно радоваться, когда человека уже нет?» – спрашивала она себя. Выгод она не видела никаких. Тем более что мама не обделила ее ни деньгами, ни жильем.
Выключив вслед за телевизором свой мобильник, чтобы никто не мешал справиться с собой своими силами, Анна налила очередную чашку чая и, уставившись прямо перед собой немигающим взглядом, будто бы лишившаяся чувств корова на лугу, продолжила свои раздумья. Необычная сцена тайного познания, имевшая место в первой половине дня, не давала ей покоя. Доказывая, что времени не существует, она вновь появилась в голове.
«Вдруг мама пыталась сказать что-то очень важное, а я от нее отмахивалась? Этого я не узнаю уже никогда. Вот только что же это было со мной за… прозрение, когда я увидела тех двоих? Клянусь, в те секунды я знала наперед, что будет дальше и как не стало мамы. Но кто этому поверит и какие у меня доказательства? Никаких. Я не могу понять происходящего, но это не отменить, с ним просто приходится смириться. Да, все идет своим чередом, иначе жизнь не имеет ни заданности, ни смысла, а мир устроен совсем не так, как я привыкла думать».
Все эти мысли лились в угрюмой голове медленным потоком, тяжелым и тягучим, как цемент. И правда, что наша жизнь, если не строительная смесь, которая вот-вот обретет форму, чтобы превратиться в очередной этаж небоскреба, который мы называем подсознанием? Строй, лепи, дерзай. Но не жди, что у тебя получится Тадж-Махал…
Несмотря на ту железобетонную тяжесть, с которой эти мрачные думы опускались на фундамент ее внутреннего мира, девушка проговаривала их вслух. Впрочем, этого она не сознавала, равно как и того, что расцарапала палец на руке в кровь, вот так просто, сидя за чашкой чая.
– И ведь людей учат… воспитывают… они с этим сталкиваются и сами знают, что так делать нельзя, – говорила Анна самой себе, думая об убийствах и прочем таком. – Но все равно это делается. Почему так происходит?
Оставим это высоколобым теоретикам. Живем же в городах, в которых десятки тысяч зданий. В них – сотни квартир. В каждой квартире свои тайны и скелеты в шкафах… А если никому, кроме нас, они не интересны, то картинка получается не ахти.
Скажем лишь, что бедная девушка только сильнее утвердилась в своем решении не хоронить то, что осталось от мамы. Иногда гораздо лучше сохранить добрую память в своем сердце. На следующий день она обратилась в полицию с заявлением о пропаже человека без вести.
– «Все лучше, чем объяснить им как есть. У виска покрутят пальцем, и привет!» – полагала она, и лично я ее не осуждаю, – вздохнул рассказчик, хлопнув рукой по столу. – Засим извольте откланяться. История закончена, – сказал он, глядя, как официант выставляет им счет.
