«Ну ладно, по крайней мере, когда мне куда-то нужно, я не опаздываю», – думал он в подземке, стоя в очереди за «Остер Кард» – карточкой на проезд. Очередь была небольшой, а вестибюль – просторным. Словом, все продолжало радовать.
Вырвало из мира грез его следующее событие: темнокожая женщина пыталась достучаться до кассира, который за чем-то отлучился. После того как он вернулся, дело миром не кончилось – он по каким-то неведомым нашему герою причинам отказался продлевать даме проездной, на что она сказала ему: «Fuck you! See уа later, prick!»,[18] показав при этом средний палец (международный жест, означающий «извините, вы очень не правы»).
Женщина уже уходила, продолжая оживленно жестикулировать, и, казалось, история закончилась, но тут кассир не выдержал – выскочив из своей конуры, работник метро крикнул ей вслед: «Оревуар», вознеся при этом руки к небу, точнее, к потолку. Извинившись перед всеми, кто остался, он спокойно вернулся на свое место.
Еще несколько минут – и вот уже этот энергичный кассир, итальянец лет тридцати пяти, обратился к Косте с улыбкой и спросил, на сколько зон оформлять проездной билет.
– Наверное, на четыре. Поездки на автобусах считаются?
– Безусловно, сэр. Вот ваша карточка. С вас 60 фунтов.
«Вот где собака зарыта», – подумал, вспыхнув, россиянин, но тут же себя успокоил – он же не какой-то там туристишка, а… бизнесмен все-таки!
– Да, вот, пожалуйста! – протянул Костя деньги кассиру с искусственной улыбкой а-ля Дейл Карнеги…
«Меньше в пабе выпью. Для здоровья полезно», – решил он.
Оказавшись в вагоне электрички, Костя некоторое время разглядывал схемку метро, которую захватил с информационного стенда, а затем стал смотреть по сторонам. Когда все это ему наскучило, пришла пора выходить, и через некоторое время он оказался на Оксфорд-стрит – одной из самых крупных торговых улиц Лондона. Пройдясь по ней (так ему показалось лучше всего добраться до Гайд-парка), он купил вкуснейший сэндвич в «Pret a Manger»[19] и местную сим-карту, чтобы позвонить жене.
В магазине в подарок к сим-карте ему дали две простенькие пивные открывалки и леденец. Леденец он отдал бомжу с собачкой, играющему на гармошке, а открывалки решил оставить себе, хоть они и были розового цвета. Посреди улицы шел ремонт, по сторонам сновали самые разные люди, светило солнце, а потом неожиданно пошел дождь, и минут на пятнадцать Косте пришлось спрятаться в каком-то магазине женской одежды.
Это было смешно – в том смысле, что он почувствовал себя ребенком, который сам по себе и радуется приключениям. «Сам по себе», пожалуй, ключевая фраза, иначе как объяснить то удовольствие, с которым он вспоминал, как ловко ему удалось наврать Даше, что он пытался уговорить непреклонного Ивана Николаевича разрешить ему взять жену с собой! Ведь, во-первых, никакого разговора об этом у них не было, а во-вторых, при желании Костя спокойно мог достать супруге билет на самолет туда и обратно – деньги позволяли, и виза была открыта у обоих, просто желания брать супругу с собой не было.
Еще минут через двадцать-двадцать пять он оказался на территории Гайд-парка: вход в него располагался через дорогу от «Marble Arch»[20] (арки у очередной станции метро, которых в заморской столице, судя по всему, было полным-полно).
Примечательно, что у входа в парк собралась толпа не то зевак, не то прихожан церкви или приверженцев какого-то религиозного учения. Они стояли и слушали проповедника, цитировавшего Священное Писание зычным голосом и срывая время от времени аплодисменты дружной публики. Возле декламатора на своеобразном пьедестале были установлены самодельные доски с рисунками о семи смертных грехах и надписями об ужасах загробной жизни в случае непокаяния и похабной жизни в этом славном (и притом почему-то падшем) мире. Эти доски успешно привлекали внимание прохожих и, наверное, радовали глаз, но Косте они напоминали стенгазеты из советских времен.
«Бог с вами. Пусть каждый верит во что хочет», – сказал себе русский в Лондоне и, махнув на людей рукой, продолжил свой путь.
Гайд-парк поразил своей масштабностью: всюду парочки лежали на зеленой траве, обнимая друг друга и попивая газировку, студенты играли в футбол, а старики прогуливались, придерживая друг друга за руки и непринужденно болтая о погоде. Насколько он был огромен, настолько он был и ухоженным.
Вскоре зеленые просторы разнообразились озером Serpentine Lake, на противоположной стороне которого можно было увидеть башенный кран – что-то строили. Недалеко от этого озерца стояли лежаки. Впрочем, люди предпочитали пробежаться по дорожке около озера, прокатиться на роликах или просто покормить уток.
Утки утками, а девушки девушками. Да-да, вы все правильно поняли, ему стало вдруг резко не хватать женского тепла. «Какие красавицы тут только не бегают, боже мой!» – думал он, вожделея тела молоденьких девушек, следящих за своей фигуркой.
Мечты мечтами, а реальность реальностью – надо было позвонить жене.
