– Кто еще, кроме тебя, может его остановить, если ты его начал? – ответила ему собеседница. И только в этот момент, пока она говорила, Константин обратил внимание, что у нее нет зубов, в глазах – пустота, а во рту – бездна. Красота ее стройного тела начала не то что увядать – нет, она начала стираться.
Наконец до Кости дошло, что перед ним предстала Смерть. «Оказывается, она и правда многолика. И косы никакой в руках нет», – думал он, справляясь с дрожью и тошнотой. Если он был в сознании, то ему очень хотелось упасть в обморок, чтобы избавиться от всего этого.
– Гляди сюда. Не бойся, – взмахнула своей рукой Смерть, изобразив элегантный пригласительный жест. – Сейчас увидишь, что ты натворил.
Костя не понял, что от него нужно, потому что кругом была одна только тьма – обволакивающая и непроглядная, но вдруг там, куда Смерть обратила свой взор, образовалась некая воронка, в которой начало происходить что-то знакомое.
Там, куда они смотрели, бездна отступала и стали появляться привычные фигуры и предметы. И тут Костя увидел плачущую Алису с кухонным ножом в руке. Было ясно, что она сидела, освещенная тусклым светом лампочки, на краю ванны и плакала. Голая, в одних трусиках, она была по-прежнему прекрасна. Успокоиться она или не могла, или не хотела, и слезы текли по ее щекам, пропадая непонятно где. Было слышно, как шумела вода – девушка набирала ванну – и как неподалеку пищал что-то невнятное мобильный телефон, проигрывая какую-то мелодию.
Костя попробовал дотронуться до Алисы, погладить по голове, успокоить – настолько ему было ее жалко, но не мог. Он был только зрителем и понимал, что его сейчас ждет.
В ужасе он наблюдал, как от горя и от какой-то пока непонятной ему тоски девушка задыхалась и колотила руками все подряд, в истерике, как птица в клетке. Еще через некоторое время она легла в ванну и почти сразу порезала свою руку так, что у него не осталось сомнения – она не жилец на этом свете. Тут же его затрясло так, что он понял – он чувствует всю ту боль, что чувствовала сейчас Алиса. Через полминуты всю затихло, и снова стало темно, словно ничего и не было.
– Я не хотел, чтобы так было… – начал оправдываться он.
– Хотел или нет, ты всегда думаешь о себе, даже сейчас, когда не веришь своим глазам. Почему ты не любишь говорить правду? Не ту, которая кажется тебе таковой, а ту, которую ты о себе знаешь? О том, что ты мелочный человек, ничем не примечательный, кроме своего стремления всех обманывать и жить вопреки остальным, не признавая за собой никакой ответственности? Почему ты врешь даже мне, хотя я знаю, что тебе было наплевать на Алису и что ты даже и не предполагал, что она покончит с собой?
И тут Константин осознал весь ужас ситуации и банально по-детски расплакался.
Женщина-Смерть тем временем продолжала:
– На ее месте должен был быть
А потом в секунду все вернулось на свои места – ванная отеля, знакомая обстановка, ощущения, пространство. Мир стал прежним, как только Костя открыл глаза.
«Закончилось? Или показалось?» – занервничал Костя и, выскочив из воды, посмотрелся в зеркало. Выглядел он не очень – словно ходячий труп. Впечатление от увиденного (во сне, не иначе!) оставалось по-прежнему очень сильным, хотя то, что он увидел, объяснить было очень легко – просто распарился и уснул в ванной.
– Это ж надо, такие наркотические сны, как в фильмах Джонни Деппа. А я ведь ничего не принимал, – разговаривал мужчина сам с собой, намыливая тело.
В это самое время он почувствовал, что что-то явно не так. Спрятавшаяся глубоко внутри тревога вновь стала нарастать, причем угрожающими темпами. В комнате что-то шумело. Костя прислушался. «Это че такое? Английская речь, музыка, радостные голоса. Неужели реклама?! Но я же выключал телек, точно помню», – парень не знал, что делать, и понял, что боится. Инстинктивно он начал быстро домываться, и тут, когда ему нужно было дотянуться до полотенца, замерцал свет. Причем он был какой-то другой – с лампочками было все в порядке. А вот воздух воздух, излучал непонятное сияние. Оказавшись в недружелюбной темноте, Костя закричал, отмахиваясь от зеленых искр, которые кружились вокруг него, переливаясь словно блестки. Пол ванной комнаты начал разлагаться, напоминал какое-то желе. Все вокруг было неестественного цвета в этом кислотно-зеленоватом, постоянно меняющемся свечении. Обстановка комнаты была такой же, какой он ее запомнил. Все было на своих местах, но казалось каким-то нежилым, ненастоящим, не таким, как раньше: свет в комнате горел, но не освещал номер, по телевизору показывали одну и ту же рекламу, а за окнами не было видно ничего.
