Весной 60-го года Лев предложил мне подать заявление на прием в аспиранту. «С темой определимся ближе к осени», сказал он. Григорий Григорьевич Григорьев, начальник аспирантуры тогда был, заявление принял, и в июле начались лекции: ТАР (Атом Аваев), философия (Бурхард), английский (Елена Ивановна Травинская). На ТАР я понимал почти всё, но видел, что контингент слушателей, в основном мне незнакомый, теоретики из 41-го, 30 и 31 отделов, стоят на голову выше меня в этих вопросах. Я даже не знал, что существуют какие-то теоретики – система секретности на предприятии п/я 1323 работала без сбоев. И мне стало как-то не по себе – я себя считал уже крупным специалистом в области теории автоматического регулирования. Вскоре я понял, что сильно заблуждался.
Лев, видя моё замешательство, сказал, что мне надо переходить в теоретический отдел, и он это может устроить, начальник теоретической лаборатории ОКБ-31 к. т. н. Владимир Григорьевич Цепилов, его друг, и он уже с ним переговорил. Я согласился.
Цепилов меня пригласил, расспросил, чем я занимался у Поздняка, сказал прямо мне в глаза, что я очень, очень «сырой», но он меня берёт, чувствуя во мне большой потенциал и огромное желание освоить вопросы проектирования ракетных комплексов, в частности, формирования систем наведения, чем и занимается его лаборатория в теоретическом СБ-311, которое возглавлял тогда полковник, к.т.н. Виктор Константинович Крапивин. После разговора с Цепиловым, я понял, что делаю очень рискованный шаг, но решил не отступать!
И в конце августа 60г, после отпуска, я приступил к работе в лаборатории Цепилова в той же должности ст. инженера, что и была у Поздняка.
В середине августа 60-го года я предложил одному своему товарища из соседнего отдела, звали его Володя, съездить на а/м вывести из деревни под Вереёй моего друга с семьёй ( Зининого знакомого по техникуму), Жору Гаврилюка. Там он снимал у пасечника комнату на все лето. Володя с удовольствием согласился – он только получил права и желал куда-нибудь подальше съездить. Тогда только-только начали давать на прокат машины. Подсчитали расходы, получалось экономически выгодно. Он взял на прокат «Победу» и в ближайшую субботу, рано утром мы выехали. По Минскому шоссе.
Отъехали от Москвы около 30км, начал накрапывать дождичек. Едем неспеша и видим, что нас обогнала на 21-ой «Волге» женщина. Мой водитель не смог простить эту обиду, нажал на газ и быстро её оставил позади. Дождь усиливался. Но «Волга», обладая 100-сильным мотором, оскорбилась, наверно, и, сделав нам ручкой, обогнала нас второй раз. Мой друг совсем потерял голову и помчался за ней. Спидометр показывал уже около сотни, когда правое переднее колесо машины чуть съехало с асфальта на песок обочины. Мгновенно машину развернуло, поставило на ходу поперёк дороги. Судорожные вращения рулём привело к тому, что машину вынесло задом на встречную полосу, некоторое время нас несло по ней и мы задом на большой скорости делаем кувырок через голову по траектории с промежуточным ударом об землю. Перелетаем левый кювет и становимся опять на колёса. В полете мотор заглох почему-то. По времени этот кульбит занял не более 3-х секунд, я даже не успел испугаться. Мы были практически невредимы – у меня был чуть травмирован правый локоть, а у Володи – небольшая ссадина на лбу.
Вышли из машины легко, двери не деформировались. Немного помятыми оказались переднее правое и заднее левое крылья. Крыша была невредима. Я предложил Володе завести машину. И она завелась! Примчались инспектора ГАИ, поздравили нас с удачным полетом, составили протокол, дали нам какую-то справку, что мы уже в протоколе, и мы самостоятельно на малой скорости выехали дорогу. Решили продолжить путь к намеченной цели, до которой осталось около 40км. Больше 30км/час машина не развивала, но ехала устойчиво, не глохла.
Приехали, Жора очень обрадовался – он нас не ждал. Хозяин угостил нас свежим медом, загрузились по самое некуда, и поехали потихонечку обратно. По дороге нас пару раз останавливали на постах ГАИ, но тут же отпускали. Без приключений вернулись в Москву. Машину Володе починил его родственник за несколько дней, и он без замечаний сдал её на базу.
А лекции по английскому я посещал с большим удовольствием. Здесь я был на голову выше всех. Заметил там
ну очень красивую женщину!
(Фото. Снимок 1961г).
А фигура – 90х60х112!
(цифры получены в 71 году).
Сердце у меня почему-то ёкнуло, но я себя сдержал, т.к. любил Зиночку, несмотря на произошедшее в 57 году. ( Слово-то Зина держала!). Иногда, на лекциях Травинской, она подхихикивала надо мной, видя, как с большим интересом, «самозабвенно, я старался повторить произношение английских слов за Е.И.».
