Жизнь не только борьба полностью

      После новогодних праздников 80-го года началась интенсивная работа уже в отделе Кутейникова по созданию матмоделей для оценки эффективности комплекса и организации трассовые испытаний в «Радуге». К этому времени «задышал» стенд 6Д01.      т.е. аналог лазера «Облака» вскоре мог бы выдавать излучение на трассу. Я поручил Юле взять на себя руководство созданием матмоделей, а сам стал добывать отечественные аналоги ракет, обозначенных в ТТЗ как цели для комплекса «Облако». Генштаб ВВС мне отказал – лишних ракет нет! Тогда я поехал в ВВИА – Военно– Воздушную Инженерную Академию им. Н.Е. Жуковского.

      Академия заинтересовалась этим экспериментом и согласились в нём участвовать с поставкой штатных ГСН ракет, бортового подсветчика цели, комплексов регистрации параметров в процессе испытаний и обслуживать работу техники своими офицерами, в основном преподавателями, во главе с зав. кафедрой №24, полковником, д.т.н. Гончаровым Игорем Николаевичем, высококлассным специалистом в области бортовых систем управления ракетами и бомбами. (В одном вопросе, правда, я его ущучил – он слабо знал систему гиростабилизации ГСН ракеты. Эта часть ракеты мало чем отличается по принципу построения от системы гиростабилизации гирокомпаса корабля, которую я знал в совершенстве. Поспорили, он согласился со мной, а вечером в гостинице вместе выпили «за дружбу и плодотворное сотрудничество». Он был тоже как и я, страстным охотником). Включились в работу и офицеры видового института ПВО (гор. Калинин, сейчас гор. Тверь) и офицер (полковник) Генштаба Министерства Обороны Игорь (фамилию забыл).

      Категорически отказались участвовать в эксперименте разработчики ГСН –

КБТМ (Гл. конструктор Хорол, Москва) и изготовители – завод в г. Азов. Отказался и НИИ АС, ответственный за эффективность авиационного бортового вооружения Союза. Боялись что ли того, что мы можем показать слабость их продукции и поколебать их авторитет? Не знаю.

      Процесс подготовки эксперимента занял более 2-х лет. За это время мне пришлось много помогать Юле. Надо было объездить организации, разработавшие аналоги ракет, которые прописаны были в ТТЗ как цели, и уговорить их дать мне паспортизованные алгоритмы наведения их ракет. В некоторые организации я брал с собой Юлю. Пришлось слетать и на полигон ПВО в Капустин Яр, (под Волгоградом), где мне дали алгоритмы наведения некоторых ракет и бомб-аналогов, результаты их натурных испытаний, в том числе и результаты аварийных пусков на их полигоне. (Они нужны были для расчета зон безопасности – у некоторых изделий отказывали в полете системы управления, заклинивали рули и они улетали аж за 40км от цели. Во время испытаний в зоне с этим радиусом не должно быть никого живого!). В НИИ-28 – головном институте по ракетному вооружению кораблей ВМФ в Ленинграде, мне дали алгоритм наведения противокорабельной ракеты «Гарпун», аналога американской ракеты. (Естественно, все эти алгоритмы носили гриф «Сов. Секретно» и высылались мне спец почтой).

      Работа развивалась в хорошем темпе. Под руководством Юли, по поступающим из организаций алгоритмам, мои программисты и моделировщики (Боря Лебедев, Володя Нефедов, Валя Орлова – очень красивая незамужняя женщина, Валя Пискун, Лена Ржанова и программисты из Караганды) создавали программы матмоделей оценки эффективности лазерного воздействия.