Однажды, когда я гулял с Бимкой, ко мне подошел сосед по двору (взрослый подвыпивший дяденька) и, ухмыляясь, спросил: «А ты знаешь, что ты еврей?» Я ответил: «Нет, а кто это?» Дяденька засмеялся и со словами «Еще узнаешь…» ушел. Я вернулся домой и сел с бабушкой пить чай. Я очень любил пить чай с бабушкой Ривой, потому что мы болтали с ней обо всякой всячине, и она разговаривала со мной как со взрослым. И вот, когда мы сели пить чай, и бабушка опустила в свою кружку коржик (у нее не было зубов, и она размачивала коржики в чае)… Кстати, я всегда повторял за ней и до сих пор обожаю пить чай, закусывая размоченным молочным коржиком. Так вот, бабушка принялась размачивать коржик, а я задал интересующий меня вопрос: «Бабушка, я еврей?» Рука бабушки Ривы замерла, и она, по-прежнему глядя в чашку, ответила: «Да…» – «А кто это?» – спросил я. Бабушкин коржик отломился и стал медленно превращаться в кашицу, пропитанную чаем. Она подняла на меня глаза и тихим бабушкиным голосом рассказала о великом народе, об исходе из Египта, о Моисее, о каких-то чудесах… Я мало что понял и ничего не запомнил… Хотя нет, неправда. Именно тогда я запомнил одно: евреи – великий народ, который много терпел… Вспомнив про Диму Титоренко, я подумал, что я и вправду еврей.
Я пил чай, а бабушка грустно смотрела на меня. Сейчас я понимаю то, что она поняла тогда: взрослый мир первый раз нарушил границы моего детства. Пока еще незаметно для меня, но неотвратимо взрослая жизнь начала разрушать радужную оболочку незнания, которая делает такими счастливыми и мудрыми детские сердца. Детство будет со мной еще много лет, оно будет сопротивляться и отказываться уходить, но именно тогда на мое детство было совершено первое нападение. Чем оно помешало взрослому человеку? Не знаю… Но не дай мне бог когда-нибудь разрушить чье-то детство…
Когда мне было двенадцать лет, произошло событие, заставившее меня переосмыслить отношение к старшему брату. Это не значит, что я стал беспрекословно его слушаться или наши братские ссоры возникали намного реже. Совсем нет… Но мое уважение к нему поднялось на новый уровень. Мой брат подрался из-за меня. Не то чтобы раньше он за меня не заступался… Просто это было как-то само собой разумеющееся и было связано с моими ровесниками. Однако по порядку.
В нашем дворе, как и во всех дворах мира, был страшно популярен футбол.
Здесь я сделаю отступление и немного расскажу о нашем дворе. Надо сказать, что двор у нас был удивительно дружным, и периодически мы устраивали чемпионаты по спортивным и настольным играм. Шахматы, футбол, настольный хоккей, смешная игра с магнитной машинкой «За рулем»… Битвы были нешуточные и с настоящими призами. Однажды, например, у наших соседей – братьев Катенышевых проходил чемпионат по настольному хоккею, и их мама Эмма Эдуардовна испекла огромный пирог, на котором красовались клюшка и шайба… Не знаю уж, как дядя Юра (папа братьев, на территории которых проходили соревнования) выдержал целое воскресенье, наполненное детскими криками и ссорами из-за спорных голов, но, пробегая из комнаты Жени и Саши в туалет, мы старались не попадаться ему на глаза, уж больно у него было суровое лицо… Теперь, когда я вырос, я понимаю, что у дяди Юры было просто такое суровое мужественное лицо. Но тогда его высокий рост и твердый голос приводили меня в трепет. Так вот, как вы поняли, были мы детьми азартными и любили спортивные игры. Я особенно любил настольные, так как они не требовали атлетического телосложения и применения физической силы. Но не мог же я стоять в стороне, когда всем двором играли в футбол…
И в стороне я не стоял. Я стоял на воротах. Всегда. Потому что полевой игрок из меня был никакой – ни догнать, ни убежать, ни тем более попасть мячом в ворота… А сами ворота (за счет своих размеров) я защищал неплохо.
Итак, шли последние минуты решающего матча между нашими дворовыми командами. Капитаном нашей команды был Максим, хороший парень, старше меня года на четыре и соответственно младше брата где-то на год. И вот на последней, решающей минуте матча нападающий противников вошел в нашу штрафную площадку, вышел со мной один на один… Трибуны взревели, болельщики единой волной вскочили со своих мест… (Конечно, никто не ревел и не вскакивал, это я для того, чтобы вы почувствовали накал момента, а накал был именно таким.) Наш капитан Максим как пуля приближался к противнику, чтобы защитить ворота и меня… Время словно замедлилось… Спаситель Максим был все ближе к противнику, а нога противника все ближе к мячу. Нога оказалась быстрее и Максима, и моего неуклюжего прыжка, и мяч влетел в ворота одновременно с финальным свистком арбитра. О боже! Каким это было разочарованием для всей нашей команды и, конечно, для капитана…
