Все остальное произошло за считаные секунды. С воплем отчаяния Максим развернулся вокруг своей оси со скоростью юлы и, не в силах сдержать кинетическую энергию, набранную во время последнего рывка к своим воротам, нанес сокрушительный удар… нет, не по мячу. А по моей заднице. Это было очень больно. Пока я плакал в пыли, события продолжали стремительно развиваться. Мой брат подскочил к Максиму и нанес не менее сильный удар по его заднице. Максим развернулся, и сражение перешло на верхний уровень. Челюсть – нос, ухо – губа, живот – глаз и так далее. В общем, футбольная схватка плавно перешла в гладиаторский бой. Вся дворовая компания окружила богатырей плотным кольцом и разделилась на два лагеря. Одни болели за Шуру, другие за Максима. Все это длилось буквально минуты три, но когда взрослые прохожие остановили драку, одежда на бойцах уже весела лохмотьями, а их носы и губы были разбиты.
Через полчаса Максим и Шура помирились и с увлечением обсуждали прошедшую на ринге встречу. А я… Я сказал брату спасибо, а еще сказал родителям, что это я виноват в том, что вся одежда брата не подлежит восстановлению, потому что он защищал меня. Первый раз в жизни я взял вину на себя, а не наоборот. Папа даже похвалил брата. А я понял, что рядом есть человек, который готов на все ради меня. И что я люблю этого человека. Это – мой брат.
На следующее утро я проснулся с новой и неожиданной для себя мыслью, что хочу сделать что-то очень хорошее для любимого старшего брата. Желание было так нестерпимо, что я тихонько, чтобы не разбудить домочадцев, вылез из кровати и отправился на кухню к холодильнику, возле которого всегда хорошо думалось. Пока я поедал холодную рисовую кашу на молоке, меня посетила муза. Я вспомнил про старый велосипед брата, стоящий в подвале, и про то, что Шура давно просил у родителей новый велосипед. Решение пришло мгновенно. Я понял, что пока брат спит, я должен сделать из старого велосипеда новый! Как? Что за глупый вопрос! Да просто покрасить!!! Быстро одевшись и взяв в секретном, как думали родители, месте ключи от подвала, я тихо выскользнул из дома и бросился вниз по лестнице. У меня был час, ну максимум полтора до того, как проснется моя семья.
Первое препятствие не заставило себя ждать – в подвале не было света. Но, как говорилось в популярном в те счастливые годы киножурнале «Хочу все знать», мы не привыкли отступать… Я тут же метнулся домой, нашел свечку и вернулся в подвал. Велосипед был в моих руках. Теперь нужно было найти краску. Свеча давала тусклый неровный свет, но мне хватило его, чтобы до основания разворотить папин склад и в самом низу найти металлическую банку с краской. Прочитать ее название не представлялось возможным, потому что этикетка еще сто лет назад была утеряна. С неимоверным трудом, разодрав все руки отверткой, я наконец добрался до желанной жидкости. Обмакнув найденную неподалеку кисть в краску, я поднес ее к слабому источнику освещения и, к радости своей, обнаружил, что цвет краски зеленый! Согласитесь, что новый зеленый велосипед – это совсем неплохо…
Я принялся за работу. Да, было довольно неудобно красить велосипед огромной малярной кистью десять сантиметров в диаметре. Но ведь препятствия только усиливают стремление добраться до цели. К тому же у меня не было времени искать другую кисть. Первая остановка в работе случилась, когда краска попала на спицы. Сначала я попробовал ее оттереть. Не получилось. И тогда я принял достойное настоящего художника решение. Я решил, что спицы тоже будут зелеными. И работа опять закипела. Второй раз работа застопорилась из-за сиденья. Но ведь зеленое сиденье ничем не хуже коричневого, да? И работа пошла без сбоев.
Как и подобает настоящему творцу, я потерял счет времени, поэтому крики папы и брата с улицы стали для меня полной неожиданностью. Естественно, что когда моя семья проснулась и не обнаружила дома младшего наследника, мужская ее часть отправилась на поиски пропавшего. Услышав зов предков, я решил, что сейчас самое время сделать брату приятное, и, с трудом подняв теперь уже совершенно новый велосипед, вышел из подвала на поверхность планеты.
Увидев меня и велосипед, папа и брат оцепенели. Трудно передать на бумаге то, что предстало их взору, но я попытаюсь.
Во-первых, зеленая при свете свечи краска на самом деле оказалась ярко-салатовой, знаете, таким цветом раньше красили туалеты.
Во-вторых, вследствие того, что краски я не жалел, по всему велосипеду образовалась своеобразная бахрома из застывших салатовых соплей.
В-третьих, я сам, да и моя одежда были тоже практически полностью перекрашены в салатовый цвет.
Радостно улыбаясь, я подкатил велосипед к брату и с сияющими глазами произнес простую искреннюю, заранее придуманную фразу: «Это тебе!» В ответ я услышал одно слово. И это было не «спасибо»… Какое – не скажу. Неудобно. Для меня как для художника это был настоящий провал…
