Мои волосы стали длиннее, голос ниже, а взгляды на жизнь – гораздо практичнее. Учиться мне теперь было некогда. Все мое время занимала торговля. Вы не ослышались. Железный занавес окончательно проржавел, и в страну сквозь бреши прохудившихся границ хлынули иностранные товары. Как вы понимаете, к нам из соседней Финляндии повезли все, что можно было продать за деньги. Моим основным рынком сбыта была, конечно, школа. Не буду вдаваться в подробности и рассказывать, как мы налаживали каналы поставок, как в свои пятнадцать платили взятки таможенникам и дань большим пацанам, как прятали товар дома среди ненужных теперь игрушек… Скажу лишь, что дело пошло. Моим основным товаром были сигареты «Талант», жвачка «Bubble Gum» и электронные часы «Монтана» с десятью пищащими мелодиями. Стоило все дорого. Спрос был. Покупали, страшно сказать, даже некоторые (хи-хи) учителя.
Особой моей гордостью был бизнес-проект, связанный с высокой модой. Как раз в это время неимоверной популярностью пользовались узенькие галстуки и ремни. В таком галстуке пел Дитер Болен. «Гугл» вам в помощь, если вы слишком молоды, чтобы знать это великое имя. Так вот. Однажды, когда я прятал очередную партию товара в одном из старых родительских чемоданов, хранившихся в кладовке и уже давно используемых только для складирования оставшихся после ремонта обоев, мой взгляд упал на узкие багажные ремни из какого-то синтетического черного волокна, которые в прошлом использовались для переноса и крепления этих самых чемоданов и другого багажа.
Цвет, фактура и ширина этих ремней что-то напомнили мне. Пара дней понадобилось, чтобы понять, что именно. На вкладыше аудиокассеты группы «Модерн Токинг» ослепительно улыбающийся Дитер Болен показывал мне красную гитару. Но не только гитару. Узкий черный галстук подчеркивал цвет его белоснежной рубахи, а ремешок такой же ширины – осиную талию. И материал этот – о, да! Да! Безумно был похож на багажные ремни. Природная смекалка, уроки труда, плоскогубцы, иголка, черные нитки, ножницы – и через полчаса передо мной лежал первый «фирменный набор для мужчин». Галстук и ремень. И, между прочим, не хуже тех, что чуть позже появились на рынке. Узенькие колечки черной кожи, вырезанные из старых маминых сапог, сшитые по изнаночной стороне и вывернутые наружу, прикрывали не совсем идеально ровно стянутые нитками стороны багажного ремня в месте, где полагалось быть галстучному узлу. Резинки от старых папиных галстуков с фабричными крючками напрочь отбивали мысли о самопале, а «случайно» положенная рядом фотография Дитера в точно таком же галстуке возбуждала потребительскую фантазию моих одношкольников. Упаковывался набор в блестящий полиэтиленовый пакетик от маминых колготок.
Успех первых пяти наборов был ошеломителен. Несмотря на заоблачную цену, партия разошлась за один день. Мало того, куча народу записались в очередь, и даже возникли интриги. Некоторые товарищи, оказавшиеся в дальнем краю очереди, готовы были переплатить, чтобы получить вожделенный фетиш как можно раньше. Так я и продал все старые ненужные мамины сапоги и багажные ремни, найденные в обойных чемоданах за цену, наверное, раз в тысячу превышавшую их стоимость. Мучает ли меня совесть? Ну, не знаю… Я никого не обманывал. Может, только чуть-чуть недоговаривал. Когда меня спрашивали, где я взял такую роскошь, я многозначительно отводил в сторону глаза и отвечал что-то типа: «Ты же понимаешь, я не могу сказать…»
Я и правда не мог сказать. К тому же делал я все качественно, и пацаны в моих ремнях и галстуках ходили потом несколько лет. Глядя на то, сколько сейчас платят модники за брендовые вещи, я понимаю, что я просто был, так сказать, в тренде и умел почувствовать спрос. Могу еще добавить, что для меня открылся труд портного. И я скажу вам – это нелегкий труд. Все пальцы правой руки были у меня в мозолях, а левой – в дырках от иглы. Мой дед Ушер был портным. Он по праву может гордиться своим внуком. То, что я шил, мечтали носить все юноши Питкяранты. Жаль только, что багажные ремни, как и все хорошее, в конце концов кончились. Однако, как только закрывалось одно направление бизнеса, тут же открывалось другое. И так без остановки.
Короче, как вы понимаете, в моем школьном дипломате не было места для учебников и тетрадей. Приоритеты изменились. Хотя нет. Одна тетрадь была. Там были записаны имена тех, кому был должен я, и тех, кто был должен мне. Жизнь была прекрасна, полна событий и материально обеспечена результатами моих рыночных отношений с учениками и учителями родной школы.
