Как только я понял, что мой внутренний герой загорелся идеей, я узнал, сколько стоят билеты от Питкяранты до Йошкар-Олы и обратно. Получилось без малого двести рублей. Это если брать билеты в «общие» вагоны. Для тех, кто не в теме: раньше были не только ев, купе и плацкарт. Были вагоны для совсем нищих. В них на нижних полках сидели по трое, а вторые и третьи полки занимали те, кто успел первыми залезть и лечь. Но разве героя может остановить отсутствие белья и матраса в поезде? Я отправился к родителям и попросил у них двести рублей. Мама открыла от удивления рот, а папа задал резонный вопрос – зачем? Когда я ответил, что хочу съездить в Йошкар-Олу (а это примерно другой конец страны от нас), папа покрутил вилкой у виска – он в это время ел жареную картошку и лаконично отказал. Но преграды только разжигают жажду героя к их преодолению. Авантюрная идея плюс подростковый протест послужили отличным горючим для мотора моих сумасбродных желаний, и он потащил меня на поиски денег. После того как я распотрошил свои заначки и запасы, сделанные во время школьного бизнеса, оказалось, что мне не хватает еще рублей сто двадцать. Их надо было заработать. На дворе стоял конец июня. Значит, у меня был июль, чтобы заработать эту сумму. А в августе – Йошкар-Ола. Я бегал по всему городу четыре дня и, наконец, нашел работу, куда меня взяли, потому что там брали всех, кто туда хотел. Потому что туда не хотел никто. Работали там только от безвыходности. Так я стал сортировщиком на овощебазе. Знаете, что это такое? Это ты целый день в плохо освещенном, промозглом даже жарким летом бетонном ангаре без единого окошечка перебираешь горы помидоров и огурцов, отделяя уже сгнившие овощи от собирающихся это сделать. Вонь там стояла такая, что в первые дни мне приходилось каждые полчаса выбегать вон с этого кладбища овощей, чтобы не стошнило. Это не говоря уже о склизкой гадости, которая после дня работы была у тебя везде – и на волосах, и в ушах, и в карманах. Нужно ли говорить, что после овощебазы я год не ел овощи? Зато овощным могильщикам платили пять рублей за смену. В первый же день, когда я пришел с работы, вонючий и страшно уставший физически от монотонного непрерывного труда и морально от того, что меня тошнило весь день, папа приподнял брови и спросил, в какое дерьмо, судя по запаху, я влез на этот раз. Услышав мой обиженный ответ, что это не дерьмо, а сортировка овощей, нужная, чтобы заработать денег на Йошкар-Олу, мама, конечно, охнула, но папа не дрогнул: «На неделю тебя там хватит. Не дольше». Если бы он так не сказал, может быть, так бы и случилось. Но теперь я точно не мог отступить и был готов «назло бабушке отморозить себе уши». Я продержался ровно месяц и вышел из этого ботанического ада, унося с собой 135 рублей.
Теперь мне хватало не только на билеты, но и на китайскую лапшу. Родителям нечем было крыть. Мама плакала, но понимала, что удержать меня силой невозможно. Папа говорил: «Да пусть едет, Женя! Пусть едет. Он же думает, что он уже взрослый! Пусть едет!» Ну я и поехал. Дал обещание позвонить с телеграфа Йошкар-Олы. Мобильников тогда не было, дороги было – трое суток, с пересадкой в Москве, и даже папа, несмотря на хладнокровный вид, сказал мне, покусывая усы, когда я выходил из дома: «Ты там смотри…» – «Буду», – ответил я, подхватил рюкзак, гитару и захлопнул дверь.
Ну да. Да. Гитару. Как же я мог поехать к Олесе в Йошкар-Олу без гитары. А серенады? К тому же с гитарой я был нарасхват в любой компании – от студентов до туристов, наполнявших вокзалы и поезда нашей необъятной Родины.
Путь до Йошкар-Олы был прекрасен. Я даже экономил на еде. Я пел – меня угощали. Трое суток пролетели как три часа. И вот в 6 утра я вышел на перрон столицы Марийской АССР. Три дня в поезде не сделали меня чище. Но я об этом не думал. Я вообще не думал о том, что думали другие, тем более взрослые люди, когда видели молодого лохмато-длинно-черно-волосого, небритого, с серьгой в ухе, в рваных джинсах и с гитарой на плече меня. Короче, через час я стоял перед квартирой номер 15, в доме номер 26 по улице Испанских Интернационалистов. Ни одной, даже самой мимолетной и коротенькой мысли о том, что нужно для начала позвонить, что еще очень рано, не промелькнуло в моей голове. Я думал только об эффекте, который произведу на Олесю, преподнеся ей такой роскошный сюрприз. Нажав на кнопку звонка, я закинул гитару на плечо и принял эффектную позу вполоборота к двери.
Дверь открыла дама возраста моей мамы, в халате, как у моей мамы, и с бигуди в волосах, как у мамы. Я почему-то не думал, что дверь может открыть не Олеся.
– Здравствуйте, а Олеся дома?
– Здравствуйте. А вы кто?
– Я – Олег, ее друг.
– А почему так рано, Олег?
– Я с поезда.
– А… ну тогда все понятно. Олеси нет дома. Она бегает. Извините, мне нужно на работу собираться.
