Командование училища и двух наших рот не знало, кем нас считать: курсантами, находящимися на казарменном положении, или слушателями с правом свободного выхода в город. Необходимо было разобраться и с программой ускоренного выпуска, подобрать преподавателей по высшей математике, физике, философии и другим дисциплинам. На это ушли первые два месяца. Трудность была еще и в том, что в училище не было начальника, а исполнявший его обязанности полковник Селиванов не желал врастать в новую обстановку.
В первый год учебы в Ташкентском ВОКУ курсанты училища осенью привлекались для уборки хлопка. В октябре две роты третьего курса попали в колхоз «Шарк Юлдузи» («Звезда Востока»), которым руководил трижды Герой Социалистического Труда Хамракул Турсункулов. Стране еще с войны был нужен хлопок, в том числе и для производства пороха. Так вот этот «герой» научился использовать труд военных и студентов, а его результаты - объем собранного хлопка - поочередно записывались на счет колхозников. В соответствии с этими «достижениями» руководители колхоза и бригад получали высокие звания и награды. А мы видели и немалые приписки. Жили курсанты в антисанитарных условиях в сараях, однако местных чиновников это не интересовало. Возмущало еще и то, что весь месяц мы работали дотемна, без выходных, а колхозники в это время особо не утруждали себя работой, ездили на базары, имели выходные дни.
Вскоре из Заполярья с должности командира дивизии прибыл новый начальник военного училища генерал-майор Задорнов. Постепенно подобрался состав преподавателей, а желающих работать в училище хватало.
В Ташкенте я вступил в члены КПСС - кандидатом стал еще в Полтавском училище. Вадим Елисеев был назначен заместителем командира первого взвода третьей роты, я избран комсгруппоргом взвода. Николай Гаврильчик стал командиром отделения. Наши командиры - взводный Алексиков и ротный Приходько, оба капитаны, и комбат подполковник Кусов - были опытными и уважаемыми офицерами.
Учебный центр училища находился в 35 километрах от Ташкента, рядом с Чирчиком, в котором дислоцировалось танковое училище имени маршала бронетанковых войск П. С. Рыбалко. Там мы отрабатывали вопросы тактической, огневой подготовки, вождения и стрельбы из танков. Высоты «Игрек-аш первый», «Игрек-аш второй», «Игрек-аш третий», пожалуй, нам запомнились навсегда. Трассы вождения были заполнены песком и пылью, густой шлейф во время движения танков тянулся за горизонт. В 20 километрах от лагеря на тактическом поле находилось «Озеро командующего», вырытое в бытность командующего округом генерала И. Е. Петрова.
В Узбекистане, особенно в южной части, уникальная природа: горы и долины, горные речки с водопадами. Помню, как-то мы совершили подъем на горную вершину Большой Чимган (высота 3309 метров), где были установлены памятники Ленину и Сталину.
Ташкент был своеобразным, по-южному необычным городом: в центре - современные дома и рядом старый город с узкими улочками и глинобитными строениями. Особого колорита добавляли разнообразные, чем-то диковинные рынки. Лето жаркое, до июня зеленеют деревья и трава, а позже все выгорает, покрывается пылью, нос забивает тополиный пух.
С весны, уходя на тактические занятия, мы заполняли фляги чаем и выпивали его весь, часто даже не хватало. Позже он оставался во флягах, а в июле чай уже совсем не брали, разве только для того, чтобы помыть арбузы, дыни или виноград.
Один из выпускников Ташкентского суворовского военного училища недавно написал стихотворение, которое напомнило мне годы учебы в том восточном городе.
А мне б в Ташкент, где очень жарко,
Где пот соленный жжет глаза.
Как новогодние подарки
Урюк и яблоки висят.
А мне б туда, где за дувалом
Узбечка варит бешбармак.
А мне б туда, где называли
Меня по-дружески «кунак».
А мне б в Ташкент, где юность туго
Солдатским стянута ремнем,
И где за яблоневой вьюгой
В арык глядится чайхана.
А мне б Ташкент (теперь он новый) -
Там жизнь моя, моя судьба.
А мне б туда, где на базарах,
Узор арбузный, запах дынь...
Куда-то вдаль умчалась старость,
И вновь я был бы молодым...
Восток, как известно, дело тонкое... Ташкент имел свои характерные отличия и в культуре, и в архитектуре, и в обычаях. Когда мы впервые пошли в парк им. Тельмана и галантно поклоном головы, как нас учили, стали приглашать девушек на танцы, то они нас словно не понимали, отворачивались и уходили. Поначалу мы не могли понять, в чем дело, и начали присматриваться, как это делают местные. А те подходили бесцеремонно, брали девушек за руку и, как ни в чем ни бывало, шли танцевать. Дело нехитрое, мы скоро овладели этим приемом. Но, тем не менее, у нас в училище культура обращения с девушками была на высоте.
