...Пачалася восень, усё часцей ішлі дажджы, ночы рабіліся халаднейшымі. Начавалі мы, калі не былі ў нарадах, каравулах, хоць і ў палатках, але на сырой зямлі, а нярэдка пад адкрытым небам, укрыўшыся шынялём і стараючыся размясціцца паміж двума дрэвамі, каб у цемры выпадкова не наехаў танк ці машына. Што б рабіў салдат без надзейнага, прывычнага, роднага шыняля, у якім летам не горача, бо ён, вядома, без падкладкі, а зімою не холадна - суконны ж!.. Няма цяпер у сучаснай арміі ні шынялёў, ні прывычных ботаў, ні гімнасцёрак, якія чэсна служылі рускаму салдату больш за сто гадоў...
На некалькі дзён затрымаліся ў прыгожым славацкім гарадку Трэнчын, не большым, чым Трэбішаў, славутым тэкстыльнай прамысловасцю, і ў сярэдзіне прыгожай, цёплай восені праз Браціславу - цяпер гэта сталіца Славакіі, Банску-Быстрыцу, Рымаўску-Сабату, Зволен калона палка накіравалася далей, у глыбіню краіны, дакладней, на паўднёва-заходнюю ўскраіну тагачаснай Чэхаславакіі. Спыніўся полк напрыканцы кастрычніка, падобнага на наша позняе лета, у ледзь не 600-гадовай крэпасці на беразе Дуная, аб чым сведчыў герб над яе варотамі ў таўшчэзных мурах, у старажытным горадзе Камарна, другая частка якога знаходзілася па другі бераг галоўнай ракі Еўропы, ужо на тэрыторыі Венгрыі, і называлася Камаром».
168-й полк 30-й Иркутско-Пинской дивизии дислоцировался, когда все более-менее обустроилось, в старинном словацком городе Ружомберок. Там прошли далеко не худшие годы моей жизни и военной службы. Словаки помнили войну и ту огромную помощь, которую Красная Армия оказала им в освобождении страны от гитлеровских захватчиков в годы Второй мировой войны. Помнили 140 тысяч советских солдат, отдавших жизни за их свободу. На местах былых сражений установлены памятники, облагорожены места захоронений наших воинов, в которых перечислены погибшие за свободу и независимость Чехословакии, за ними организован уход. Хочется верить, что эти добрые традиции сохранились и сейчас... В городе Липтовский Микулаш я встретился с русским дорожным инженером Иваном, как он представился, бывшим белогвардейцем, которого после гражданской войны судьба забросила в Словакию. Он не жаловался на жизнь, но чувствовалась тоска по родине. Радовался приходу советских солдат, но не мог смириться с тем, что, по его мнению, мы «красные».
В Словакии, которая граничит с Украиной, проживало много украинцев. Они, как и словаки, радостно встречали нас, при необходимости оказывали помощь. Например, инженер Панюшко организовал строительство двух домов для семей советских офицеров и прапорщиков. Старые бывшие партизаны Николай Текза и Иван Крышко делились воспоминаниями о своей боевой молодости, тем самым участвуя в воспитании наших солдат. Местные власти области Банска-Быстрица, городов Липтовский Микулаш, Ружамберок и Мартин оказывали помощь в обустройстве военного городка, жилья и учебно-материальной базы. Хочется добрым словом вспомнить руководителей города Ружомберок Карола Валия, района — Павла Коньяра, руководство танкового завода в Мартине... Кстати, если сравнивать уровень жизни в Чехословакии и СССР, то казалось, что чехи и словаки живут лучше, чем мы в Союзе. Что касается общего уровня культуры, то они явно были выше нас.
Осенью мы помогали местному населению убирать урожай, как это делали и в Белоруссии. А в октябре провожали приписников из запаса и соединения, которые возвращались домой. Солдатам в принципе было все равно, где отслужить свой срок, а служили они последний призыв, тогда еще три года, оставшимся же офицерам было невесело. Практически всем предстояло серьезно переживать о семьях. Каждый готов был отправиться хоть в Заполярье, хоть на Кушку, лишь бы быть с близкими. Первые три года офицерам запрещали привозить в Чехословакию семьи. Сколько семейных пар распалось за это время... Моя жена с сыном приехали во вновь образованную Центральную группу советских войск лишь 4 июля 1971 года. В этот день ровно три года назад нас подняли по тревоге в Гродно...
Жили, можно сказать, в спартанских условиях. Хотя чехословацкая армия и спешно освободила для нас ряд своих военных городков, о благоустройстве жилья для офицеров в первые годы не было и речи. Только с приездом жен жизнь в военных городках стала налаживаться. Открылись школы, магазины, строились жилые дома для офицеров. В Чехословакии остались шесть советских дивизий: две танковые, три мотострелковые и одна авиационная. На новых местах надо было создавать учебную базу, а сделать это было непросто. К тому же в конце 60-х в Советской Армии были изменены сроки службы, вместо трех лет солдаты и сержанты служили два, что вызывало определенные трудности в боевой учебе. Было введено воинское звание «прапорщик» вместо сверхсрочнослужащего. Все это требовало постоянного напряжения сил
