Покидать такой уютный актовый зал совершенно не хотелось, но надо было поторопиться и все-таки успеть в педагогическое училище. Пока мы пробирались между креслами к выходу, нам очень захотелось смеяться. Даже не смеяться, а ржать во все горло. Согнувшись так, чтобы не мешать сидевшим в зале, мы, похихикивая, наконец, добрались до тяжелой двери с надписью «выход», и тут нас прорвало. Мы с мамой всегда любили похохотать от души. Но тут лавина смеха накрыла нас до такой степени, что уже ни говорить, ни дышать мы просто не могли. Акустика огромного холла разнесла наш ржач далеко за пределы авиационного техникума…
Мы расспросили прохожих о нахождении педагогического училища и буквально побежали в ту сторону. Оказалось, что действительно, ранее в этом здании было училище для педагогов. Девичья память не подвела маму. Но с тех пор прошло много лет. И здание отдали под авиационный техникум, а будущим воспитателям построили абсолютно новенькое. С большими аудиториями, таким же красивым холлом и гулкими коридорами. Все это мы увидели потом, когда наконец добрались до педучилища. А пока мы торопливо шли по направлению к нему и продолжали хохотать.
– Улица Авиационная! – передразнивая меня, сказала мама.
– Девочки нам нужны! – передразнивала я усача.
– Не зря все-таки там самолет стоял, – продолжала мама, – я как чувствовала – что-то не так.
– Ага, чувствовала она, а кто сказал, что все парни, которые туда пришли, будущие учителя? Забыла? Слушай, мам, может, мне надо было там остаться? Я реально захотела носить шлем пилота.
– Иди уже, горе-пилот ты мой.
– Я думаю, может, не судьба мне воспитателем стать, раз нас в другое здание привело?
– Динка, ну кем тебе еще стать, как не воспитателем?
– Есть много прекрасных профессий! В частности, я думала стать писателем.
– Кем-кем? Писателем? Не смеши.
– А что смешного, мама? Я с детства любила писать стихи, рассказы и сказки.
– Это ты про тот шедевр говоришь, где Золушку отправила в путешествие по всем известным сказкам? И сидела она у тебя не в карете, а в тыкве?
– Ну и что? Было весело, ты же сама смеялась, когда читала. Я люблю писать с юмором и необычно.
– Вот иди и учись с юмором на воспитателя. Это стабильность какая-никакая. Реальный заработок. А что тебе даст работа писателем? Ну, напишешь ты про свою необычную Золушку в тыкве и что дальше? Или стихи твои. Кто такое читать будет: «И вот звонок раздался звонкий, отец в костюме Дед Мороза вместо зеленой пышной елки принес мне белый ствол березы!» или вот еще: «Мои прекрасные года, куда уходите, куда? Я так еще не поняла. Зачем же мама родила?» Это не стихи, Динка.
– Надо же, ты меня цитируешь, мамочка. А я издам книгу. Так и назову ее «Это не стихи!»
Мы бы еще долго пререкались с мамой, но здание педагогического училища нарисовалось перед нами во всей красе. Мы вошли внутрь и обо всех спорах тут же забыли.
Нас встречали стайки девочек-дежурных. Несмотря на то, что мы порядком опоздали, нас встретили любезно с широкими улыбками. Актовый зал оказался таким же уютным и комфортным. На сцене за большим столом сидела целая комиссия, которую возглавляла директор училища. Это была высокая и полная женщина с серьезным выражением лица. Ее тяжелый взгляд пронизывал тебя насквозь, как раскаленная стрела. Но когда директор улыбалась, все теплело вокруг и таяло. Вот какой резкий контраст. Хотелось сплясать «Камаринского», чтобы на лице этой властной женщины снова появилась улыбка и все растаяли, как натуральный шоколад на ладошке.
Потом нас водили по аудиториям, показали спортивный зал, раздевалки, туалеты, медицинский кабинет и, конечно же, столовую. Все вокруг охали и ахали. Здание новое, удобное и просто чудесное.
Нам сказали, что есть еще одно здание у педучилища. Это старый корпус, до которого необходимо было идти минут десять. В том корпусе находились классы для занятий музыкой. Такие занятия были предусмотрены программой обучения в училище. Я посмотрела на маму, испуганно отвесив челюсть. Такого удара под дых я не ожидала. Несмотря на то, что у меня почти идеальный музыкальный слух и я люблю петь, нотную грамоту я не знала. Ни с одним музыкальным инструментом я не была знакома. Но мама успокоила меня сразу.
– Пианино купить не обещаю, все равно на четыре года обучения. Потом куда его денем? Ты все равно играть не научишься.
– Спасибо, мамочка, за поддержку.
– Но аккордеон тебе куплю.
Так и решилась моя судьба. Мне понравилось абсолютно все в этом училище. И люди кругом были такие доброжелательные и милые. Преподаватели: и молодые, и пожилые – все были с добрейшими глазами. Посетители-девочки, которые пришли знакомиться с училищем, были тоже неплохие. Все располагало к тому, чтобы сделать выбор в пользу педагогической деятельности.