"Прибой Спокойствия" обратился в пепел, души людей разбиты, а игра, развязанная магистром Данте и Императором скоротечно подходит к концу. Партия владык приобретает всё более быстротечный ход, постепенно превращаясь в подобие карточной игры, где ставка – жизни и власть. У Архиканцлера за спиной целый Рейх, а какой козырь у магистра в рукаве? Но ни сам Данте, ни те, кто его окружает не понимают, что сами превратились в олицетворение игральных карт и именно им теперь суждено поставить жирную точку в разгоревшейся партии. Вот и подходит конец борьбы героев романа "Под ласковым солнцем: Империя камня и веры". Карты на столе и игра понеслась.
Кирнос С.В
Жизнь после: «Империал-рояль».
Это произведение является заключительным в серии книжных работ «Жизнь после», продолжая линию книг этой же серии «Жизнь после: Надежда во мраке» и «Жизнь после: Под сводами бури». Сами книги берут своё творческое начало в романе-антиутопии «Под ласковым солнцем: Империя камня и веры».
Героям в последний раз суждено собраться и вместе выступить против своего главного противника – Архиканцлера, который превратил их жизнь в бесконечную борьбу. Но теперь их оружие не автоматы и патроны, не пушки и снаряды, а нечто иное, стоящее на ступень выше. Теперь их главное орудие – суть карточных игр и самой жизни – великий обман, свершённый на глазах у всех. И кульминация этой лжи должна стать ключом к спокойной жизни героев, став концом в их борьбе, но по правилам жизни, может ли для кого-то стать конец началом новой партии?
«Суть вышей комбинации, собранной из самых маститых карт, не заключается в её неоспоримости. Можно её оспорить, собрав ровно такую же комбинацию карт. Но почему, же тогда она так примечательна? Потому что человек, получая её, обретает надежду и веру в то, что он не потерпит поражения. Высшая масть, собрание их в высшую комбинацию есть гарантия для души, дающая спокойствие ей».
– Сарагон Мальтийский.
«Heureux au jeu, malheureux en amour – Кому везёт в картах, тому не везёт в любви.
– Древняя пословица Франции
«Хороший игрок всегда помнит это правило: к игре присмотрись, а потом уж за карты берись».
– Изречение известного человека из произведения докризисной эпохи Кена Кизи. «Над кукушкиным гнездом»
Где-то на окраинах Автократорства.
В устроенной государством деревенской таверне повисла атмосфера радости. И даже, несмотря на её государственность, тут витала некая радость и лёгкая, детская несдержанность, недоступная для стопроцентного концентрата государства, праведности и вечного воздаяния – городов Автократорства.
Старые деревянные стены, помнили всё, что тут происходила за последние двадцать лет, со дня её существования. И драки, разгоняемые полицейскими, и молитвенные ярые проповеди Культа Государства, прерываемые едва хмельными возгласами завсегдатаев. Этим она и отличалась от миллионов кофеин, ресторанов и пабов в бесчисленных городах Империи Рейх. Если там всё загонялось в строгие, непреступные моральные рамки и даже количество алкоголя на день могли жёстко контролировать, дабы гражданин «не упился и не стал воплощением всей антиморальности, животным, чью натуру мы обязаны задавить». Тут, в этой старой деревенской таверне можно было и слегка переборщить с содержанием алкоголя в кружке пива… или кружках.
Но ни деревенская таверна, ни городской ресторан, ни кофейня не имели отличия только в одном: всех их связывал «Римский Куриат».
«Римский Куриат» – карточная игра, которую создал сам первый Канцлер, взглянув на традиционные тридцать шесть карт, а посему она явилась самой популярной и почитаемой во всей Империи, и тем более на её окраинах, где сейчас и играли…
– Давай! У тебя «когорта»! – Вскрикнул за столом в таверне один из играющих.
Один из нескольких сидящих за столом человек открылся и выложил на стол четыре карты, чей номинал измерялся четырьмя дамами, чьё карточное лаковое покрытие блеснуло в свете ламп.
– Проклятье! – Выругался мужчина, отбросив свои карты. – У тебя «Матронум Двор»
– А что же у тебя? – С лисьей ухмылкой вопросил второй парень и потянулся рассматривать карты противника.
Как только пальцы коснулись карт мужчины и перевернули их, на свет тут же вынырнули картейки с номиналом в две семёрки «чёрной масти» и две шестёрки «красной масти».
– Ха, думал меня завалить собранием «Гранд-Серва»? Не получилось! – Ликующе проговорил парнишка и потянулся за тем, чтобы отхлебнуть немного пива из пинты, но тут же прервался, посмотрев на источник звука.
– Кхм, – приложив кулак ко рту, демонстративно прокашлялась девушка, – мальчики, вы видимо про меня забыли.
– Да ладно, что там у тебя? – Потеряв всякую торжественность, обратился с вопросом парень.
На стол тут же пали пять карт и решивших исход игры. Под лампой сверкнули Пиковый король, Бубновая дама, Трефовый валет, Червовая и Крестовая десятки, возвещая об абсолютной победе девушки.
– Вот тебе ладно! «Империал-Рояль»
Внезапно остановился один из непосвящённых в игру юношей, лет так четырнадцати. Он с удивлением и интересом спросил:
– А что такое «Империал-Рояль».
– Собрание карт, обеспечивающих вам моментальную победу. – Ответила девушка. – Совокупностью нужных мастей и карт, с которыми не поспоришь, проще говоря.
Остров Анафи. Спустя неделю после сражения.
«Не знаю даже с чего начать. Много чего хочется сказать, но так мало бумаги. Небо над нами почему-то всегда серое, но дождя нет. Я не могу нормально спать. Кошмары сняться каждую ночь. Это оказалось больше, чем нас учили на тренировках.
