Так как Верлен рассказывал эту историю неоднократно с немного отличающимися подробностями, возникала дискуссия о виде рыбы: сельдь или скумбрия? По всей вероятности, это был отвлекающий маневр. Последующий обмен письмами показывает, что Верлен собирался с мужеством, чтобы предпринять то, что обычно называют трусливым выходом из положения. У него оставалось достаточно здравого смысла, чтобы осознать, что он был невероятно смущен.
Рембо умолял его остаться или, по крайней мере, оставить ему немного денег.
Верлен отказался и ушел, не взяв с собой чемодана.
В полдень из дока Святой Екатерины пароход должен был отплывать в Антверпен[459]. Рембо стоял на пристани, знаками призывая своего друга сойти на берег.
В полдень судно с Верленом на борту снялось с якоря и растворилось, как привидение, в желтом тумане.
Ее форма округлая, края вогнуты и разорваны, диаметр около 5 мм.
Рембо в одиночестве побрел обратно к Грейт-Колледж-стрит. Одежду Верлена пришлось сдать в ломбард, это позволило Артюру продержаться еще несколько дней; но что потом? В пятницу после полудня он сел за стол в опустевшей комнате и написал письмо.
Это было самое старомодное произведение из когда-либо созданных Рембо. Небрежный почерк предполагает поспешную импровизацию, которая показывает, как легко он писал в стиле, традиционно называемом «поэтическим». Там не было жаргонных слов или ненормативной лексики. Ударные гласные – умиротворяющая имитация мелодичных элегий Верлена.
«
Вернись, вернись, дорогой, мой единственный друг, вернись. Клянусь тебе, я буду вести себя хорошо. […] Моя раздражительность – просто шутка, с которой я зашел слишком далеко, и теперь я даже не могу выразить, как в этом раскаиваюсь. […] Вот уже два дня я все время плачу. Возвращайся. Будь смелым, дорогой друг. Ничего еще не потеряно. Тебе нужно только повернуть обратно. Мы опять заживем здесь смело и спокойно. Я тебя умоляю. Для тебя же будет лучше. […]
Слушайся только своего доброго сердца.
Скажи скорее, ехать ли мне к тебе.
Твой на всю жизнь.
Рембо
[…] Если я никогда не увижу тебя снова, то вступлю в армию или во флот.
Ах, вернись! Мои слезы возвращаются каждый час».
Утром следующего дня, в субботу 5 июля 1873 года, Рембо почувствовал себя лучше. Доставили прощальную записку Верлена в кляксах от слез или пены. Она была озаглавлена «На борту»:
