Месье, не знаю, каким образом вы обесчестили себя Артюром, но я всегда предвидела, что ваша связь
И Рембо, и его мать показали себя с лучшей стороны при общении с малодушным. Но люди с сильной волей, как правило, и создают ситуации, в которых они процветают. Благодаря Рембо Верлен снова стал писать стихи, и отчасти из-за него он намеревался обратиться к религии; но именно Рембо довел его до нынешнего состояния.
Заключительный акт драмы начался в понедельник утром, когда домохозяйка показала Рембо письмо от Верлена: по-видимому, он собирался снова вернуться в Лондон. Ответ Рембо неизвестен – наверное, потому, что он противоречит легенде. Даже для Рембо, кажется, страх общественного порицания был почти столь же мощным, как и любовь.
«Я видел письмо, которое ты прислал мадам Смит.
Ты хочешь вернуться в Лондон! Ты даже не представляешь, как они все примут тебя! И взгляды, которые мне будет посылать Андриё и другие, если увидят меня снова с тобой. И все равно, я буду очень храбрым. […]
Ты приедешь, не так ли? Скажи мне правду. Ты оценишь свою смелость. Надеюсь, это правда. Ты можешь положиться на меня. Я буду очень примерно себя вести».
Рембо написал это нервное письмо в полдень и вышел, чтобы отослать его. По возвращении он обнаружил телеграмму от Верлена (7 июля 1873 г.)[463].
Это было послание в десяти словах, которое предшествовало несчастливому финалу, предсказанному мадам Рембо:
«Поступаю добровольцем военную службу Испанию приезжай сюда Отель Льежуа, прихвати рукописи если возможно».
Рембо уехал из Лондона, как только получил телеграмму. Он сел в поезд на вокзале Виктории и к ночи пересек Ла-Манш. Он прибыл в Брюссель утром во вторник 8 июля.
Не было ничего неизбежного в «трагедии», которую обычно называют «брюссельским инцидентом»[464]. Главное действующее лицо, Верлен был вращающимся флюгером. Он был одновременно готов уехать в Испанию, вернуться в Лондон, ждать в Брюсселе, разобраться с родственниками жены, вернуться к Матильде, напиться и вышибить себе мозги. Он также хотел вернуть себе книги и рукописи, которые Рембо разумно отдал на хранение Вермершу.
Во вторник утром Верлен отправился в посольство Испании со своим приятелем Муро, только чтобы узнать, что испанская правительственная армия не привлекает иностранцев. Затем они вернулись в отель, где Верлена ждала мать.
Между тем приехал Рембо. В этот момент Муро исчез. Он никогда не встречался с Рембо, но позже, в полиции, заявил, что «он внушал мне отвращение». Как и все остальные, Муро был убежден, что Рембо превратил Верлена в личную дойную корову. «Кроме того, с тех пор как Верлен был в процессе развода за аморальные отношения с ним, мне совершенно не хотелось видеть их вместе».
Здесь показания, данные бельгийской полиции, становятся несколько путаными. Мелодрама, которая вошла в историю литературы, заключается в том, что Верлену отчаянно хотелось, чтобы Рембо остался, в то время как безжалостный Рембо решил уехать. Это полное изменение ситуации показал последний обмен письмами.
В среду вечером Верлен начал пить и, должно быть, продолжал всю ночь, так как он ушел из отеля в шесть часов на следующее утро (в четверг 10 июля). В течение следующих тринадцати часов его способность к рациональному мышлению была значительно ослаблена, но в его действиях была пылкая согласованность, как если бы взяла верх логика иного рода.
В галерее Святого Юбера Верлен входит в оружейный магазин и покупает 7-мм шестизарядный револьвер, лакированную кожаную кобуру и коробку с пятьюдесятью патронами. Оружейник показал ему, как заряжать револьвер: «Покупатель унес его, не сказав, как будет его использовать, для чего он предназначался».
В баре на рю де Шартрез Верлен вставляет в пистолет три пули и продолжает пить.
К этому времени Верлен, его мать и Рембо переехали в Отель де ля Виль де Куртре на рю де Брассер[465]. Рембо и Верлен занимали проходной номер: одна дверь ведет на лестничную площадку, другая – в спальню мадам Верлен.
Рембо объявляет о своем намерении вернуться в Париж. Почтовый поезд отправляется с Гар-дю-Миди (Центрального вокзала Брюсселя) в 3 часа 40 минут. Он требует у матери Верлена дать ему двадцать франков на билет. Верлен отменяет приказ.
Рембо спрашивает про пистолет. Верлен, по словам Рембо, «очень перевозбужденный», выражается неопределенно: «Это для тебя, для меня, для всех».
