Еще через несколько дней она писала:
Папа все еще лежит в постели, в темной комнате, с повязкой на глазах. Воспаления не произошло, но ему все еще требуются хороший уход, полная тишина и отсутствие света, чтобы гарантировать благоприятный результат операции. Он переносит все очень терпеливо, хотя, разумеется, устал и пребывает в нелучшем настроении. Вчера ему разрешили в первый раз снять повязку. Он может видеть, но очень расплывчато. Мистер Уилсон, похоже, весьма доволен и говорит, что все в порядке. Я же с тех пор, как приехала в Манчестер, мучаюсь от зубной боли и плохо сплю.
Несмотря на все домашние тревоги и заботы, несмотря на неудачу с изданием стихотворений, в это время сестры предприняли еще одну попытку заняться литературой – на это намекает Шарлотта в одном из писем в издательство Эйлотта. Каждая из сестер написала по одному прозаическому произведению в расчете на то, что они будут опубликованы все вместе. «Грозовой перевал» и «Агнес Грей» всем хорошо известны. Третья повесть – сочинение Шарлотты – все еще остается в рукописи, однако вскоре после выхода этой биографии тоже увидит свет199. Сюжет ее сам по себе не представляет большого интереса, однако мне кажется, что исключительный интерес к ошеломительным происшествиям выдает литературу куда более бедную, чем та, которая построена на драматическом развитии характеров. Во всем, что вышло из-под пера Шарлотты Бронте, не найти ничего лучше нескольких набросков характеров, представленных в «Учителе», а по части грации и женственности ни одна ее героиня не может превзойти изображенного там женского характера. К тому времени, когда Шарлотта приступила к написанию этого романа, ее вкус и взгляды были решительно противоположны той склонности к идеальным преувеличениям, которая характерна для ее юных лет. Шарлотта стремилась изобразить жизнь, как она есть, со всей точностью запечатлеть людей такими, какими они проявили себя в действительности. Если они были суровы и даже грубы – а именно таковы были некоторые встретившиеся ей в реальной жизни люди, – то она «успела записать, что они ослы»200. Если обстановка, в которой происходил тот или иной жизненный эпизод, была дикой и гротескной, а не приятно-живописной, то Шарлотта описывала точь-в-точь то, что видела. Обаяние тех немногих сцен и персонажей, которые являлись скорее плодом ее воображения, чем списком с натуры, составляют разительный контраст глубоким теням и непредсказуемым линиям в портретах других героев, напоминающим о кисти Рембрандта.
Трем повестям было не суждено выйти вместе: с течением времени сестры стали высылать их издателям по отдельности, и в течение многих месяцев барышень преследовали неудачи. Я упоминаю об этом здесь, поскольку Шарлотта, рассказывая мне о своей полной тревог поездке в Манчестер, заметила также, что ее повесть вернулась обратно, резко отвергнутая неким издателем, и произошло это как раз в тот день, когда ее отцу делали операцию. Но у Шарлотты было сердце Роберта Брюса201, и неудачи, следовавшие одна за другой, устрашали ее не больше, чем шотландского короля. «Учитель» снова отправился в Лондон, чтобы еще раз поискать удачи среди издателей. Более того, как раз в это время в Манчестере, среди забот и беспокойств, в городе, где все улицы казались серыми, скучными и одинаковыми, когда все лица вокруг, исключая только лицо доброго доктора, были чужими и как бы лишенными света, – именно там и тогда ее смелый гений приступил к созданию «Джейн Эйр». Почитаем, что она сама пишет:
Книга Каррера Белла нигде не нашла ни радушного приема, ни признания каких-либо достоинств, и потому нечто похожее на холодок отчаяния начинает пробираться в его сердце.
