Сестры скрывали свои литературные предприятия от мистера Бронте: их опасения и разочарования могли лишь усилиться, если бы отец начал волноваться, ибо он живо интересовался всем, что касалось его детей, а кроме того, и сам тяготел к литературе в дни юности. Правда, мистер Бронте не слишком часто выражал свои чувства в словах, полагая, что готов к любым разочарованиям, которые только могут выпасть на долю смертного, и способен выдержать их стоически, в то время как слова – это всего лишь слабые и вечно запаздывающие переводчики чувств любящих друг друга людей. Сестры Бронте знали, что их отец всегда будет переживать их неудачи сильнее своих собственных. Поэтому они не рассказывали ему ни о чем из того, что предпринимали. Теперь мистер Бронте утверждает, что с самого начала обо всем догадывался, но не показывал виду: он был уверен в том, что его дети постоянно пишут, и пишут не письма. Как мы уже знаем, ответы издателей приходили в конвертах, адресованных мисс Бронте. Шарлотта рассказывала мне, что однажды сестры слышали разговор мистера Бронте с почтальоном: почтальон спрашивал у пастора, где живет некий Каррер Белл, и мистер Бронте сказал, что у него в приходе такого человека нет. Возможно, именно на этот малоприятный случай и намекает мисс Бронте в начале своего письма к мистеру Эйлотту.
Однако теперь, когда высокий спрос на ее произведение обеспечил успех «Джейн Эйр», сестры убедили Шарлотту рассказать отцу об этой публикации. Она зашла к отцу в кабинет после его раннего ужина и принесла экземпляр книги, а также несколько рецензий, не забыв поместить среди них и ругательную.
Шарлотта передала мне разговор, который состоялся у нее с отцом, и я записала ее слова в тот же день, когда их услышала, поэтому ручаюсь за их точность.
– Папа, я написала книгу.
– Неужели, моя дорогая?
– Да, и я хотела бы, чтобы ты ее прочел.
– Боюсь, это окажется слишком трудным для моих глаз.
– Но это не рукопись, книга напечатана.
– Моя милая, но это же, должно быть, страшно дорого! И это, несомненно, потерянные деньги, потому что как же ты сможешь продать книгу? Никто про тебя никогда раньше не слышал.
– Но, папа, это вовсе не потерянные деньги. Ты сам убедишься, если позволишь мне прочесть тебе пару рецензий и рассказать побольше об этой книге.
Она присела и прочла отцу несколько рецензий, а затем, вручив предназначавшийся ему экземпляр «Джейн Эйр», оставила его в одиночестве за чтением. Когда мистер Бронте вышел к чаю, он объявил:
– Девочки, знаете ли вы, что Шарлотта написала книгу и что эта книга куда лучше, чем я мог подумать?
Для тихих обитателей хауортского пастората, чья жизнь текла без особенных событий (если не считать забот о брате), существование автора по имени Каррер Белл было чем-то вроде сна. Однако для всей английской читающей публики это имя было закваской, вызывавшей постоянное брожение: всем хотелось узнать что-либо о таинственном писателе. Даже издатели романа не могли ответить, является ли Каррер Белл реальным человеком или всего лишь псевдонимом, мужчина он или женщина. В каждом городе читатели искали его среди своих друзей и знакомых и ничего не находили: никто из тех, кого они знали, не обладал талантом, достойным этого романа. Каждый эпизод книги обсуждался с точки зрения того, может ли он пролить свет на самый животрепещущий вопрос – об авторе. Однако результата не было. Люди с готовностью оставляли попытки удовлетворить собственное любопытство и просто садились за чтение романа, который неизменно приводил всех в восхищение.
Я не стану анализировать эту книгу, которую все читатели данной биографии, разумеется, хорошо знают. Тем более я не стану разбирать критические высказывания о романе: огромный поток читательских суждений вырвал его из безвестности сразу после появления на свет и вознес к вершинам заслуженной и вечной славы.
