Никита Павлович начал разговор о климате. И действительно, в Гаване днем стоит яркое солнце, изнемогаешь от жары. Затем из-за горизонта выплывают облака и через 15–20 минут начинается дождь, переходящий в ливень. Через полчаса опять солнце. По улицам потоки воды, направляющиеся на Малекон (берег моря в черте города). Жара и влажность. Кондиционеры, как правило, в квартирах и в бюро не работали. Не было возможности купить новые кондиционеры, а старые выходили из строя. Духоту очень тяжело было переносить. Поэтому Никита Павлович и спросил, как я привыкаю к климату? Затем перешел к вопросу, по которому вызвал.
Дело было в следующем. Из Москвы на Гавану самолеты Ил-62 летали через Рабат. От Рабата до Гаваны расстояние по прямой составляло около 8000 км. Такое расстояние, да еще при встречном ветре, за 9 часов этот тип самолета пролететь не мог. Не хватало топлива и он часто производил посадку на Багамских островах. Посадка не по расписанию, на запасном аэродроме, и самолет прилетел в Гавану с опозданием на 3–4 часа. Иногда на этом самолете летела правительственная делегация. Ее должны встречать в аэропорту, а тут задержка. После того как попили чай, Толубеев заметил: «Прошу вас, Василий Сергеевич, подготовьте материал по всем случаям неприлета по расписанию самолетов Аэрофлота в Гавану».
Я, естественно, понял просьбу как приказ и подготовил обстоятельную справку с предложениями. Через несколько дней, почти не редактируя, он направил эту справку с донесением в ЦК КПСС. В ЦК размножили материал и разослали по списку всем членам правительства. В этом списке наш министр стоял одиннадцатым. Прочитав информацию, присланную из ЦК КПСС, как мне рассказывал один из работников управления кадров МГА, министр возмутился: Мы посылаем представителей за границу не писать донесения послам, а решать авиационные вопросы.
Министр безусловно прав. Я должен был вразумительно раскрыть все причины недолетов наших самолетов до Гаваны и убедить посла в том, что это зависит не от министра гражданской авиации, а от нашей научной мысли, от конструкторов Министерства авиационной промышленности.
Прошло время. Однажды я летел из Москвы в Гавану вместе с Никитой Павловичем. Во время полета он бросил реплику: — Раз представитель Аэрофлота летит на борту, значит, мы прилетим в Гавану по расписанию без посадки на островах?
Я пожал плечами: кто его знает? Сомнения на этот счет были, так как командир самолета, выйдя из кабины, мне сказал, что встречный ветер усиливается.
Толубеев выпил две таблетки димедрола, одну предложил мне и заснул. Я пить димедрол не стал. На высоте 10,5 км самолет попал в струйное течение. В этих случаях начинается сильная тряска самолета. Вот-вот развалится. Никита Павлович проснулся и подбежал ко мне и в каком-то паническом состоянии спросил: — Что происходит с самолетом? Я ответил, что ничего.
— Где сядем? — переспросил он.
— Видимо, на островах.
— Как прилетим в Гавану, готовь мне новый материал по таким полетам. И добавил, что не отстанет, пока Бугаев (ударение при этом он сделал не на «а», а на «е») не примет меры, чтобы самолеты Аэрофлота, при полете в Гавану из Москвы, не садились на Багамских островах. Посадку действительно произвели на островах, а затем с задержкой на 4 часа в Гаване.
После прилета прошло несколько дней. Из Гаваны в Москву должна вылететь правительственная делегация. Но не вылетела. Прилетевший самолет из Москвы при заходе на посадку над аэродромом Хосе Марти врезался в стаю летевших птиц. Одна птица влетела в 4-й двигатель самолета и довольно-таки сильно повредила его лопатки. Запасного двигателя в аэропорту не было. На трех двигателях лететь на самолете Ил-62 можно, но только без пассажиров. Я доложил об этом случае Толубееву. Никита Павлович никогда не слышал, что птицы часто врезаются в летящие самолеты, и в этом случае мне не поверил. Сказал: — Садись в мою автомашину и поедем в аэропорт.
Приехали. Пошли к самолету. Авиатехники подставили стремянку. Он влез на нее и увидел действительно на лопатках турбины птичий пух и кровь. Слез со стремянки и сказал: — Если откровенно, думал, что ты сказки мне рассказывал, как в том полете, когда самолет разваливался. Теперь я вижу, что ты прав, но все же очередную докладную мне по посадке на островах напиши.
Вернувшись в представительство, подумал и решил, никакой докладной писать не буду. На другой день я сел в самолет и вылетел в Москву для доклада непосредственно министру гражданской авиации.
Когда я зашел в приемную министра, секретарша доложила, что представитель в Гаване просит разрешения войти. Борис Павлович незамедлительно ответил: — Пусть заходит.
Я ему доложил цель прилета: — Советский посол Н. П. Толубеев настаивает на устранении причин, из-за которых наши самолеты вынуждены делать посадки на Багамских островах.
Борис Павлович посмотрел на меня и сказал: — Очень хорошо сделал, что прилетел. Давай теперь подумаем, что нужно сделать, чтобы действительно избежать посадки на островах?
