Роман готов впрячься и сам.
Даже в тёплом, протопленном доме не хочется ночевать одному. В первый раз они должны
ночевать тут сразу все: он, Нина, их ребёнок. Пусть это событие сразу свяжет их души в одно.
280
Для ускорения переезда есть и другая причина. Принимая Романа как родного, Матвеевы
несколько боком относятся к Нине. Ей у них неловко. Она, конечно, молчит, но различные натяжки
с хозяевами по всяким мелочам не спрячешь. Что поделать, например, с тем, что Смугляна не
может есть картошку из общей сковородки? Отчуждение от людей было у неё на Байкале, остаётся
и здесь. Конечно же, не по душе ей и весь этот переезд в Пылёвку. Мечтать о городе, а самой
заглубляться во всё большую дыру… К тому же, жить здесь предстоит даже не в селе, а за его
околицей. Это и вовсе кажется ей чем-то ужасным и противоестественным. Однако всё, что Роман
способен ей сейчас предложить, – это снова жить отдельно, пусть хотя бы и на отшибе.
Нина в чужом для неё селе и впрямь чувствует себя потерянной. Здесь даже её выстраданная
беременность для всех незаметна и обычна. Равнодушным кажется и муж. Конечно, его беду она
разделяет, как может, понимая, что пережить такое нелегко, но ведь и её потребность в ласке и
сострадании надо кому-то понимать. Почему она постоянно обделена? Почему в их жизнь то и
дело вторгается что-нибудь лишающее её заботы и внимания?!
В конце марта Смугляна благополучно и без всяких осложнений рожает девочку. Роман
воспринимает это с радостным спокойствием. Имя не обсуждается. Родился бы мальчик – стал бы
Михаилом, родилась девочка – значит, Маруся, в честь бабушки. Хотя татарское имя подходило бы
дочке больше. Рассматривая эту крохотулечку, Роман видит яркую отличительную черту –
монгольское веко, как у Смугляны. Кровь жены оказывается сильнее.
На другое утро после появления дочки Роман думает, что ведь надо бы запомнить как следует
каким был вчерашний день, чтобы когда-нибудь потом рассказать о нём Машке. Так вот, её день
был очень солнечный, надо даже уточнить – по-забайкальски солнечный, очень светлый и ясный.
Днём температура была минус десять градусов, а в её первую ночь на этом свете мороз едва не
доходил до минус тридцати. Неплохая закалка с самого начала. А что, если это событие отметить
посадкой топольков в верхней части ограды? Да только земля ещё и на солнцепёке как камень. Не
менее, чем через месяц отойдёт.
И вот они в своём новом доме. Дочка всю ночь спит спокойно (кроватка для неё нашлась в
семействе Бори Калганова). Утром Нина поднимается взглянуть на ребёнка, укрывает Машку и
снова приникает к тёплому мужу. Но Роман уже не спит.
Интересно в утро первого дня, проснувшись в новом доме, видеть на его потолке яркие
солнечные блики, которые теперь предстоит видеть постоянно. В просторном доме дышится
хорошо. Лёгкий, выветренный запах краски кажется приятным запахом новизны. Но сделано,
конечно, ещё не всё. В большой комнате одни недоделки. Стены оклеены лишь газетами.
Неудобно клеить ленты обоев одному. Ну да ничего, оклеят теперь вместе, между делом.
Лёжа с открытыми глазами, Роман слышит под окном какое-то попискивание, похожее на плач.
Чуть отстранив Нину, приподнимается, выглядывает в окно, но так ничего не увидишь. Тогда,
оставив тёплую постель, Роман накидывает куртку и выходит на крыльцо. На дощатой завалинке –
пушистый колобок жалобно мяукающего котёнка. Роман берёт его на руки, ощущая холодные
лапки, смеётся, идёт порадовать Нину: вот какая забава будет потом Машке.
– Смотри-ка, – шепчет он жене, открывшей глаза, – у нас в семействе ещё одно прибавление.
– Зачем ты его взял? – восклицает Смугляна, брезгливо отпрянув от котёнка, который от
поглаживания мурлычет, как маленький моторчик, – а если он больной!?
– Никакой он не больной. Его просто кто-то выкинул на дороге, он и прибежал к дому.
– Ну, не знаю, – капризно произносит Нина, – не терплю кошек. Зачем она нам? У Матвеевых,
кстати, нет кошки. Отнеси им…
– Странно, – растерянно говорит Роман, – я и не знал, что ты не любишь кошек. Их любят почти
все женщины…
– Кто это все?!
Вздохнув, Роман выходит из спальни. «Ну уж, нет, – думает он, – в этом доме я тоже что-то
решаю. Надо просто взять и настоять на своём». Однако, чуть поостыв, он придумывает тактику
хитрее: пусть котёнок с недельку поживёт где-нибудь под крыльцом – Смугляна и привыкнет. Или
уж правда отнести котёнка Матвеевым? Ладно, там видно будет. Отыскав возле дома консервную
банку, брошенную строителями, Роман тщательно вымывает её под умывальником, приносит
молоко.
Течение струйки молока в банку прерывает плач ребёнка в доме. Роман даже теряется от этого
нового, но такого невероятно радостного звука! Ах, как здорово она орёт! Роман ещё толком и не
слышал этого. Вчера вечером Машка лишь едва пикнула, ночь проспала спокойно, но зато сейчас
– орёт от всей души в своём новом доме! А как же! Натерпелась, намолчалась, хватит! Жрать пора!
Да-да, надо покричать в этой тишине, освоить как следует новые стены! Войдя в дом, Роман
наблюдает, как Нина пеленает орущую дочку. Жена ещё не умеет, не всё у неё получается.
– Дай-ка я, – просит он.
