обычно: спокойно и равнодушно…
– Но так же не честно, – растерянно шепчет Роман не то автобусу, не то Серёге, не то себе
самому.
«Так не честно» – говорили в детстве, и сейчас это выражение всплывает само. Роман
опускается на крыльцо. Надежда ещё есть: а вдруг Серёга решил сначала навестить родителей
293
или кого-нибудь из родни, и лишь потом прийти сюда? Однако через час начинает темнеть – никого
нет.
– Давай ужинать, – предлагает Роман.
За столом молчат. Нина боится сказать что-нибудь не то.
– Ну ничего, – вздыхая, соглашается с ситуацией Роман, – завтра приедет. В жизни всякое
бывает…
Серёги нет ни на второй, ни на третий день. Не приезжает и через неделю. Что там у него
стряслось? Теперь уже понятно, что он не приедет вообще, но ожидание не уходит. Каждый вечер
в одно и то же время Роман сидит на крыльце, с замиранием сердца ожидая, что вот сейчас
автобус замедлит ход и остановится. Его хочется замедлить просто усилием воли. А потом, когда
автобус проходит мимо, Роман, вооружившись биноклем, смотрит в сторону села: если Серёга
покажется оттуда пешком с чемоданом, то он пойдёт навстречу. Почти каждое утро Роман
рассказывает Нине сны о том, как Серёга приехал и о чём они с ним говорили. Недоумение
Смугляны возрастает: ну, понятно, что друг, ну, понятно, что ждал его, но не до такой же степени…
– Эх, – вздохнув, осекает она его однажды, – если б ты меня так же ждал…
Выходит, Серёга обманул. Хотя, если всё-таки приедет, значит, пока не обманул. А может, и
впрямь выкроить ещё денька два да съездить к нему ещё? Нет, морду его разбивать не стоит.
Лучше просто посмотреть в глаза и сказать: «Ну что, друг?» И всё. А потом повернуться и уйти. И
специально, только ради этого вопроса, полдня добираться до него и столько же обратно. Этот
простой вопрос стооит того. И пусть он, предатель, знает, что стооит!
* * *
Сарай Роман переоборудует в гараж, заменив маленькие двери широкими воротами. Отцовский
мотоцикл требует ремонта. Мотор еле-еле тянет. В горку на подстанцию въезжает с густым, синим
дымом из труб.
– Кольца надо менять, – заключает Матвей. – А я-то думал, чего это Михаил последнее время
всё на машине ездил?
Для жизни на подстанции мотоцикл просто необходим. Сколько одной воды требует уход за
грудным ребёнком. А тут флягу в коляску и на водокачку – сам себе хозяин.
Мотоцикл решено ремонтировать на подстанции за домом, в безветренном, прогреваемом
солнцем местечке.
Наутро Мотя-Мотя подкатывает под самые окна дома.
– Вообще-то, не хотел сегодня приезжать, – говорит он, входя в дом, – рука болит. Дал вчера в
лоб одному кренделю. Он через Бимку на мотоцикле переехал и упал. Я из окошка увидел –
выскочил, ну, думаю, если пьяный, то обязательно в лоб дам. А он вообще ни тяти ни мамы не
смыслит. Встал кое-как и говорит, что трезвый. А я не терплю, когда «выделываются». Ну и врезал.
Да лучше бы сдержался: ему-то хоть бы что, лобешник, как у быка, а у меня теперь рука плетью
висит. Отхлестнул…
Эта травма Матвея не удивительна: у него вообще кости слабые. В прошлом году сломал себе
два ребра, просто поскользнувшись и упав на ровной дороге.
– Вообще-то я, конечно, тоже баклан, – продолжает ругаться Матвей, поджидая, пока Роман
допьёт чай. – Полетел, куда там! Но не вытерпел, понимаешь… Я тоже люблю на мотоцикле
погонять, но надо же соображать, где гнать и как. А этих собачонок вообще жалко. Одна мне вот
так же под коляску как-то попала. Ну, остановился я, подошёл к ней. А она лежит, смотрит на меня,
повизгивает, боится, дурочка, может, думает, убивать буду или что? Ну, я погладил её, поговорил,
успокоил… Прощения попросил. Ничего вроде бы потом ожила. А этот ещё и отпирается…
– Ну, а Бимка-то как? – спрашивает Роман.
– Да как будто тоже отходит. Хромает только на одну лапу…
Роман выкатывает мотоцикл из гаража. Мотя-Мотя, усевшись на чурку, объясняет, что и как
разбирать. Изредка берёт какую-нибудь снятую деталь, оценивающе осматривает её.
– Я вот как-то перебирал свой мотоцикл, – рассказывает он, – да решил сосчитать, из скольких
деталей и деталек он состоит. Всё бы ничего, да тут ко мне кто-то пришёл, и я сбился со счёта. Ну
ничего, в другой раз сосчитаю…
– Ты что, до последнего винтика разбирал весь мотоцикл? – изумляется Роман. – Зачем?
– Так я же с рук его купил, ну, и решил всё проверить, все гайки подтянуть. Прошлый-то хозяин
безалаберный был.
Роман невольно вспоминает, что слово «безалаберный» говорил Митя Ельников. Вот свести бы
их вместе да послушать разговор о технике. Причём один говорил бы о велосипеде, другой – о
мотоцикле.
– В общем, всё понятно, – делает, наконец, Мотя-Мотя заключение, окинув взглядом детали,
лежащие на брезенте. – Дальше ты и без меня справишься. Дело тут пустячное. Как разобрал, так
и собирай, только уже с новыми кольцами. Как соберёшь, приезжай ко мне, я послушаю и контакты
294
отрегулирую. А мне сёдни надо ещё в магазин успеть. Хочу костюм новый купить, а то уж совсем
обносился. Скоро рыбалка начнётся, а мне и выехать не в чем.
Пустячная по заверению Моти-Моти сборка продолжается у Романа полтора дня. Собирая по
