двигатель. Сколько не «лягает» ногой по рычагу стартера, сколько не подсасывает карбюратор,
уливая двигатель бензином – всё без толку. Заводить с толкача под горку не решается – если
мотоцикл не заведётся, то наверх его потом упаришься затаскивать. Так что теперь приходится
запасаться водой в более или менее тёплые дни, когда мотоцикл всё же заводится.
В ноябре без всякого предупреждения приезжает из Сетей пижонистый Матвейчик, чтобы
принять у электрика очередной квалификационный зачёт. В пустой холодной комнате связи,
прибранной Романом после отъезда карачаевцев, негде даже присесть и разложить бумаги. Нет
такого места и в квартире электрика, потому что теперь жилыми здесь остаются лишь кухня, да
спаленка. Игорь Александрович нервно осматривается, стоя у порога, извинительно здоровается с
Ниной, вышедшей с ребёнком на руках из дверей спальни, и, глядя в потолок, с отвисшей чешуёй
эмульсионной краски, задаёт удивлённому Роману простейший вопрос по электротехнике. Роман
механически отвечает, озадаченно глядя на тот же потолок.
– Будем считать, что зачёт принят, – констатирует Матвейчик, кашлянув и поправив на голове
модный меховой «пирожок».
Игорь Александрович озадачен: в сетях долго искали работника на эту подстанцию и очень
обрадовались, когда здесь нашёлся местный специалист, которому совхоз должен был помогать во
всём. А если б послали сюда своего? А если б этот свой был городским? Да он бы сдох здесь от
тоски и неустройства.
– Какие-нибудь бытовые претензии есть? – задаёт начальник формальный вопрос, чувствуя
себя при этом полным идиотом.
– Всё нормально, – отвечает Роман, ещё не оправившись от его внезапного визита, – разве
только с водой…
– Хорошо, – даже не дослушав его, кивает Игорь Александрович, – съезжу к директору,
переговорю.
Роман запоздало спохватывается: надо бы хоть чаю предложить и ему, и водителю. Только
видно, как нехорошо и неуютно здесь начальнику, как хочется ему поскорей улизнуть за порог.
Игорь Александрович и выходит-то как-то поспешно, будто извиняясь всем своим сконфуженными
видом.
– Кто это? – спрашивает Нина, глядя в окно, на уезжающий в совхоз зелёный «уазик» под
тентом.
– Мой непосредственный начальник из сетей.
– А зачем он приехал?
– Кажется, чтобы зачёт принять.
– Ну и как?
– Ты же видела – я сдал…
– Вот мне бы в институте так сдавать.
Уже через полчаса под окном снова урчит «уазик». Матвейчик, не желая на этот раз заходить в
дом, машет рукой на манер местного начальства.
– В общем, вопрос утрясён, – с каким-то накалённым раздражением, видимо, оставшимся после
бурного утрясания вопроса, сообщает он, – воду возить будут!
– А если не будут? – с невольной усмешкой спрашивает Роман.
– А если не будут – отключай напругу! И всё!
– Отключить?! Но это напряжение нужно не только начальству, но и всем.
– А иначе, как я понял, ты тут ничего не добьёшься. Пугни их хоть разок… Ну ладно, будь
здоров! Пугни – я разрешаю.
– Ну, может быть, как-нибудь потом…
Игорь Александрович впервые за всё время их знакомства, подаёт руку из машины, коротко,
фиксировано стискивает пальцами его ладонь, мол, держись, и хлопает дверцей.
Пытаясь затвердить ситуацию по правилу «куй железо, пока горячо», Роман тут же
отправляется в дирекцию. По коридору конторы своей раскачивающейся походкой по причине
круглого животика вышагивает Ураев.
– Чего тебе ещё? – грубо спрашивает он.
– Я насчёт воды.
– Наболтал про нас чего не надо, – даже с какой-то обидой выговаривает замдиректора, – воду
тебе будет завозить Батурин. Он ездит по отарам, ему как раз по дороге.
Вот это уже что-то конкретное. Домой Роман возвращается успокоенным.
На другое утро он ждёт Батурина, поставив у забора ещё одну бочку, из которой потом
перетаскает воду в дом. Но Батурина нет. После обеда, видя, что водовозки уже съезжаются в
319
гараж, Роман идёт туда и отыскивает назначенного водителя. Батурин с таким же животиком, как
Ураев, но раза в два неповоротливей замдиректора.
– Так я с сегодняшнего дня изменил маршрут, – с усмешкой, отвечает он, – я теперь объезжаю
отары в обратном порядке и к тебе мне не по пути.
«Господи, как же их много, – думает Роман, как-то не осознавая, кого он имеет в виду под
словом «их». – Ну, не будешь же их всех учить кулаками». Он просто машет рукой и уходит, ничего
не сказав.
Проснувшись утром другого дня, Роман лежит и не хочет вставать: в доме нет ни капли воды, им
уже нечем глаза размочить, нечего в чайник плеснуть. Но вставать-то надо. Надо что-то делать. Он
поднимается, ходит по кухне, заглядывает в пустую бочку и флягу и, наполняясь всё большим
раздражением, понимает, что, день, когда нужно воспользоваться советом Матвейчика, настал.
Одевшись, он большими, решительными шагами идёт под горку в дирекцию и сходу врывается
на каждодневную почти двухчасовую планёрку, большое время которой обычно занимают жалобы
и причитания самого директора о том, что никто не хочет работать.
– Ну вот что! – заявляет он там без всяких предисловий. – Если до обеда у меня в доме не будет
воды – я отключаю подстанцию.
– А мы тебя тогда выгоним, – удивлённо взглянув на него, тоже без предисловий говорит
