подмигивает Штефану и любопытствует: какова сейчас Рита под одеялом? Так ли горяча и
ласкова, как была раньше?
И что тут ещё остаётся Штефану, как не поставить крест и на невесте, и на полученном
родительском благословении? А куда ему бежать, зная, что покоя Рита уже не даст? Бежать-то,
конечно, найдётся куда, только до получки не на что убегать. Значит, пока что надо всеми
способами держать её в заблуждении.
Роман чувствует перед Штефаном вину за своё невольное сводничество, но как он мог
предполагать такое горячее их спекание? А кто мог знать так много интересного про Риту? Что ж,
если надо бежать, значит, дожидайся расчёта и беги. Однако чудеса продолжаются: венгр вопреки
своему решению поступает и вовсе странно. Получив, наконец, зарплату и частью её
рассчитавшись с долгами, он вместо того, чтобы исчезнуть, отдаёт Рите все оставшиеся деньги. Не
менее любопытно поступает и осчастливленная контролёрша. В тот же день она среди жаркого
лета покупает себе на эти деньги тёплые зимние сапоги на высоком каблуке. Штефану, упавшая
челюсть которого от такого вложения его потных денег долго не может вернуться на место, Рита
поясняет, что зато зимой она в этих сапогах будет выглядеть королевой, ещё более ослепительной,
чем его бывшая жена. Рите её решение кажется вполне естественным. Ну и пусть зима ещё не
скоро, а сапоги чуть великоваты, да к тому же какого-то зеленоватого цвета, но как устоять перед
возможностью взять и вот так сходу, не подбирая рублик к рублику, купить дорогую вещь? И потому
ей как-то даже странно, что её будущий муж не поймёт того, какой счастливой, а главное,
семейной чувствует она себя после этой покупки… У Риты, переполненной радостью от своего
нечаянного приобретения, мелькает даже мысль: а не явиться ли хотя бы разок в этих сапогах на
стрижку, где так много народа? Плохо, конечно, что сейчас ещё лето, и ноги в сапогах сильно
вспотеют…
Отходя от состояния душевного столбняка, вызванного приобретением таких сапог, в которых на
Западной Украине даже не ходят, Штефан ещё несколько дней скрывает несчастную судьбу своей
зарплаты даже от Романа. Но скрывай не скрывай, а курить-то хочется, и деньги надо занимать
снова.
– Так ты хочешь её бросить или нет? – теперь уже с досадой спрашивает Роман, протягивая
ему зелёненькую трёшку.
378
– Хочу.
– Тогда бросай сразу и навсегда.
И Штефан делает решительную попытку. Не ходит к Рите аж целых два дня. Намерен не пойти и
на третий, но та, подступив к нему на стрижке, требовательно спрашивает, не обращая внимания
на подконтрольных ей стригалей, придёт он к ней сегодня или нет? И тут язык Штефана
независимо от его мозгов, на которые недавно так критически намекал дед Костя, обещает:
«Приду». Язык, брякнувший это, не накажешь, однако решимость Штефана такова, что, изнывая
весь вечер, он всё же никуда не идёт.
Утром, видя стремительное приближение Риты по проходу между столами с зауженными, как
бойницы, глазами, Штефан едва удерживается, чтобы не шмыгнуть куда-нибудь в загон. Но вместо
этого он хватается за первую овцу этого дня, как за какую-то защиту. Рита с ходу устраивает ему
визгливый разнос, пытаясь докопаться до причины коварного обмана. Венгр некоторое время
издаёт различные междометия, а потом, поскольку всё это очень длинно, пытается изобразить
независимую работу. Но, в конце концов, так и не переждав потока брани, вздыхает, отрывается от
животного, которого уже не стрижёт, а портит прямо на глазах главного контролёра, и дерзко
отвечает, что не пришёл потому, что и не хотел приходить. Произнеся это, он на всякий случай,
подаётся чуть назад, и добавляет, что и впредь не станет у неё бывать. У Риты уже не остаётся сил
на уточнения, и она убегает в склад, чтобы выреветься там на тюках шерсти.
После обеда её наскок повторяется. И тут уж Штефан, набравшись храбрости, решает
объясниться с ней основательно и окончательно.
– Я ошибся в тебе, – заявляет он. – Я думал, ты серьёзная дама, а ты… несерьёзная.
– Что?! Кто, что тебе про меня наговорил?
– Ветер принёс. Но я всё знаю. Вспомни хотя бы о командированных шоферах. Ты что, о них
забыла?
– Кто тебе всё это рассказал? – в общем-то, как бы и не отрицая самого факта шоферов,
истеричным визгом кричит Рита, не стесняясь никого вокруг, и дед Костя, чаюющий в это время у
себя где-нибудь на веранде, очевидно, просто захлёбывается чаем.
Пережидая крик, Штефан, не выключая машинки, останавливается и недоумённо глядит на неё.
– Какой же ты подлец! – кричит Рита, уливаясь слезами. – Как шарахну сейчас этой машинкой
по твоей тупой башке!
Она делает попытку выхватить у него стрекочущий ножами механизм, который раньше боялась
как бомбу. Штефан от греха подальше щёлкает выключателем и с тем же потрясающим
спокойствием смотрит на Риту. Она от его пустого взгляда снова плачет навзрыд и убегает к
знакомым тюкам. Переведя дух, Штефан принимается за овцу, и как только углубляется в работу,
Рита возникает рядом с тем же визгом. Теперь её интересует имя сельского предателя,
рассказавшего о шоферах и обо всём прочем. И все, кто есть на стрижке, смотрят на неё, жалкую,
