ворот мастерских выходит Арбузов, главный герой только что услышанной новости. Что ж, его
можно подвезти хотя бы уже для того, чтобы он придавил собой заднее пробуксовывающее
колесо.
– Ну, а у тебя-то как дела? – спрашивает Арбузов, подразумевая, что у них схожая личная
проблема, только вот о его-то делах и так известно всем.
– Да всё нормально, – отвечает Роман. – Тоня как раз гостит сейчас у нас.
– Представляю! У вас там, наверное, дым коромыслом! – хохочет Виктор.
– Да вроде без дыма пока. Сидят, сплетничают о чём-то. Только что твои косточки перемыли.
– Ой, а у меня-то что творится! – кричит Арбузов опять-таки на всю округу. – Ездил вчера, хотел
Лену вернуть, так её родичи выперли меня, даже слушать не стали. Не знаю, что и делать! Довели
меня до того, что мне уже вообще никого не надо. Надоели обе, рвут в разные стороны. И Лена
надоела, и Ольга со своим брюхом… Так бы взял и пнул по нему, чтоб ничего не было…
– Да ты чего несёшь-то!? – говорит Роман, затормозив посреди дороги и даже заглушив
двигатель.
– А ну их к чёрту! – ещё громче, почти обвинительно орёт Арбузов. – Ольга беременна, а
ревнует, как не знаю кто! Я при ней о своих детях даже пикнуть не могу. Она и к ним ревнует. Дуры
и дуры! И, главное, чем дальше – тем хуже. Убегать надо отсюда. С Порошком мы уж теперь не
сработаемся. Да и вообще, как бы меня за такое поведение по тридцать третьей не шуранули.
– За какое «такое поведение»? – с раздражением спрашивает Роман. – Выходит, ты и сам на
свои поступки смотришь как на пакость? Статьи боишься!? Салага!
Эх, навтыкать бы этому прославленному «боксёру»! Роман заводит мотоцикл, с пробуксовкой
трогается с места. Дальше едут молча. Арбузов притих, как мышь, кажется, даже весить меньше
стал – колесо плохо давит. Очевидно, что его треугольник разрешается по обычному, банальному и
пошлому сценарию: все ругаются, дёргаются, разлетаются в разные стороны. Всё это потому, что
каждый из них не способен на глубокое понимание. Только бы у себя не допустить ничего
похожего.
Через двадцать минут Роман возвращается домой с тёплой трёхлитровой стеклянкой парного
молока. Машку поят и укладывают спать, хотя она ещё немного куражится – ей хочется поиграть с
тётей гостьей. И как только она оказывается в постельке, Тоня поднимается, чтобы идти домой.
Роману нужно её проводить. Он входит в спальню к Нине, где она что-то шепчет дочке, насупленно
выглядывающей из-под одеяла, стараясь её успокоить, целует обеих.
– Когда мне вернуться?
– В два часа, как обычно, ну, можешь и в три, – почему-то более щедро разрешает она сегодня.
– Вернусь в два. Только ты ложись, не волнуйся.
– Постараюсь.
Смугляна выходит на кухню вместе с ним.
– До свидания, – неловко говорит Кармен, ожидающая у порога, – спасибо за гостеприимство.
– До свидания, – отвечает Нина, взяв её за руку.
Роман и Тоня выходят за калитку. Сегодня впервые нет обычной тяжести ухода. Наверное,
потому что сегодня нет перехода из одного мира в другой. Сегодня все они в одном, общем мире.
– Днём нас увидела в школе Анна Прокопьевна, наша завуч, – рассказывает Кармен по пути, –
потом отвела меня в сторонку и шепчет: вот правильно, мол, я слухам-то не верила. Ведь все
болтали, будто ты у неё мужика отбила, пока она ездила. А вы разговариваете, как сёстры…
– Ох, и изводите же вы общественное мнение, – засмеявшись, говорит Роман. – Ну, а как вы
встретились сегодня?
– Знаешь, она меня сегодня просто удивила. Сначала спросила о том, когда я приехала, а потом
говорит: «Что же ты так? Уже два дня здесь, а не приходишь?» У меня будто камень с души упал.
Сколько я уж передумала обо всём. Пока была в Чите, мне и вериться-то во всё это перестало. А
тут вот оно как. Что на неё подействовало, не знаю. А пока ты за молоком ездил, мы, наконец,
410
поговорили обо всём откровенно. Она сказала, что пусть останется всё как есть. Я тогда и про
беременность ей рассказала. Она и этого, вроде не испугалась… Странные вы все-таки люди…
– Но теперь и ты вместе с нами, – говорит Роман, испытывая щемящую радость в душе.
– Скажи честно, – просит Тоня, – а ведь моего ребенка ты будешь меньше любить?
– Это ещё почему? Рожай на здоровье. Или ты чего-то боишься?
– Молвы боюсь. Скажут – нарожала от разных.
– Ну а как иначе? Если женщина выходит замуж за второго мужчину, то разве она рожает от
первого?
– Но я же не замужем…
– А я тебе кто? Просто ты моя незаконная жена. Но нам-то какая разница: законная или нет?
– Ладно, убедил, – на ходу прильнув к нему, уже за пределами видимости дома, шепчет Кармен.
Сегодня ей почему-то нездоровится. Дома она сразу отыскивает градусник – температура под
тридцать восемь. Роман укладывает её в постель, а потом, разговаривая и гладя по руке, сидит до
двух часов около кровати.
Настроение, когда он уходит домой, остаётся приподнятым. За Тоню можно не волноваться: её
высокая температура продержится не более, чем до утра. Сегодня и спать не хочется, усталости
нет. Уже поднявшись на крыльцо своего дома, оглядывается на село, мерцающее редкими
огоньками. В темноте они похожи на созвездия, и лишь величина огоньков отличает их от звезд, от
