Её главный вопрос: когда точно уехал Штефан? Известие, что уехал он на день позже, чем
говорил, заставляет маленькую Риту заплакать с какой-то маленькой скукоженной горечью.
Выходит, в то время, когда она с грустью представляла, как он пылит на автобусе по дороге и его
чувства уже обостряются расстоянием и разлукой, он на самом-то деле спокойно посиживал у них
на горке. И, наверное, как обычно, смотрел на село и щёлкал семечки. В этот последний, можно
сказать, как подарок выпавший день, он даже не подумал её навестить. А это меняет всё
принципиально. С последнего их вечера, когда он был так ласков с ней, так горячо обещал
вернуться, она жила в другом мире. А его подлая ласка была, оказывается, лишь для того, чтобы
выманить из неё его собственные деньги. Как же коварно она обманута!
– И что же он говорил обо мне? – почти безразлично спрашивает Рита, как бы желая услышать
какой-то окончательный приговор.
– В последние дни он вообще ничего не говорил, – обманывает Роман, понимая, что мнение
Штефана о ней лучше не передавать. – Не упоминал, да и всё. Видимо, в себе держал.
Но для Риты плохо и это.
– Как ты думаешь, он приедет?
– Говорил, что приедет, но если честно, то, по-моему, нет. .
– Эх, – горько произносит Рита, – испортили вы мне всё… Я уж думала, что хоть в этот-то раз я,
наконец, устрою свою личную жизнь.
– Кто это «вы»?
– Ты и эта твоя Нина.
– Как это понять?
– Вы всегда настраивали его против меня. Штефан часто твердил: «Роман то сказал, Роман так
сказал, Роман перестанет меня уважать, если я буду продолжать встречаться с тобой».
– Ну, про это уважение он уже сам придумал. Какое мне дело до вас? А Нина здесь при чём?
– А то ты не знаешь при чём… – ядовито прищурившись, усмехается Рита.
– И что я должен знать?
– Ой, не делай ты этот наивный вид, не надо…
– Да чего знать-то?! – уже заводясь, спрашивает Роман.
– А не знаешь, так, значит, тебе и знать не следует.
– Нет уж, давай-ка выкладывай теперь!
– Ой, ну как будто ты ничего не знаешь об их отношениях? Сам же всё позволял. Штефан даже
удивлялся. Ты им даже в кино вместе ходить разрешал. А я ведь его так люблю. Тогда, дура, даже
к вам туда припёрлась. Стыдно сознаться, по окнам ходила, заглядывала. Зато что я там увидела…
Рита качает головой и словно забывается в горькой паузе.
– И что же ты увидела?! – кричит Роман.
– Ой, ну какой же ты наивный, – с той же ядовитой насмешкой говорит она. – Что, что? Что
бывает, когда мужчина и женщина остаются вдвоём?
– Что-о?! Что ты видела, говори! – требует Роман не своим голосом, отяжелев на стуле.
В голове шумит мгновенно закипевшая кровь, словно это не кровь, а газировка, лицо
наливается густым жаром. Внутри же холод, сжимающий грудь и уходящий в одну точку, к сердцу. В
эту же точку уходит и мучительно исчезает сама его кровь, оттекая с кончиков пальцев.
– Ну, что я видела? – произносит Рита, кажется, даже наслаждаясь его оторопелым видом. –
Ладно, расскажу. Сначала я увидела, что Штефан лежит на диване, читает книгу. Мопассана, по-
моему, на обложке большими буквами было написано. Или нет?
– Да чёрт с ним, с Мопассаном! Дальше что?!
– Потом к нему подошла Нина. Откуда она подошла, я не поняла: то ли от стола, то ли от двери.
Я ещё испугалась, что она меня заметит, отстранилась вот так от окна. Сначала, когда я только
увидела тень, то решила, что это ты – чего это ей-то делать там, где он лежит? А она подошла,
наклонилась над ним, обняла и стала целовать. У меня даже мухи перед глазами замелькали. А он
как лежал, так даже и не шелохнулся: ему как будто неловко было. Просто забросил руки за голову
и лежал: мол, если надо, то ладно уж – лижи. Нет, со мной-то он таким мешком не был. Она
целовала его сама. Ох, как во мне всё закипело! Я одинокая, а у неё свой мужик есть. Но она,
сучка, всё равно навязывается! Так-то я тогда, возможно, и не стала бы стучать – стыдно же, что
420
подглядывала. А тут не вытерпела… Меня аж трясло всю. Мне даже с жизнью расстаться
хотелось…
Рассказ Риты короткий, но оглушительный, как пистон. Она уже молчит, а Роман не замечает
этого – сидит, будто не чувствуя и себя самого. Теперь этот рассказ записан в его голове, как на
магнитофонную ленту, а лента запущена по кругу. Хорошо бы как-нибудь всему этому не поверить.
Уцепиться за что-нибудь, разорвать эту плёнку или как-то так всё перевернуть, чтобы всё было –
было совсем не таким. Только зачем ей это придумывать?
– Если ты всё это видела, если всё это правда, – пригоревшим голосом произносит он, – то
почему не разбудила меня?
– Да кто вас разберёт, как вы там живёте? Может, у вас так принято. Ты вон тоже свободно с
Тоней на мотоцикле ездишь. Я думала, ты о них знаешь. Меня саму так это не особенно и удивило.
Обозлило – это да, но не удивило.
– Что значит, «не удивило»?!
– Скажешь, опять ничего не знаешь? Да мне об этом сам Штефан рассказывал.
– О чём ещё, чёрт возьми?!
– О том, что Нина любит его. Она сама призналась в этом. Она, видно, так ему уже перед
глазами примелькалась, что он бывало и меня «Ниной» называл. И про кино рассказывал, как она
