– Раз мы договорились, будь добра, скажи то, ради чего пришла.
Несколько секунд, показавшихся мне часами, Агнесса молча смотрела на меня, а после сказала всего два слова:
– Мистер Никто.
– Что мистер Никто? – не поняла я.
– Он подставил тебя.
Настал мой черед умолкнуть. Но тишина в комнате продержалась недолго. Вскоре спальня огласилась звонким смехом – я хохотала от души.
– Что за вздор? – произнесла, отсмеявшись. – Зачем ему это? Он спас меня от тюрьмы.
– И теперь ты невероятно ему благодарна. Настолько, что готова ради него на все.
Я вздрогнула. Показалось, я снова окунулась в ледяные воды реки Фриг. По коже пробежал мороз, смеяться уже не хотелось. Напротив, уголки губ поползли вниз.
– Ты это придумала, чтобы нас поссорить, – сказала я. – Эльза упоминала, что ты неравнодушна к мистеру Никто. Ты просто ревнуешь.
– Ты права, – не отрицала она. – Почти во всем. Я действительно буду рада вашей ссоре. Только мои слова – правда. Что бы ты ответила на ухаживание главы магической мафии? Не утруждайся, не говори. Это и так очевидно: ты бы даже не взглянула в его сторону. Но после того, как он спас тебя, ты уже не так строга. У него появился предлог удерживать тебя в Пристанище, у себя под боком. Здесь он может контролировать тебя, а главное – общаться с тобой. Идеальный план.
Агнесса говорила разумные вещи, но я как заведенная повторяла: «Не верю, не верю, не верю». В итоге она вспылила.
– Тебе нужны доказательства его подлости? Иди сюда. – Она схватила меня за руку и выдернула из кресла.
Я думала, мы выйдем в коридор, но Агнесса подвела меня к стене. Она очертила пальцем один из узоров на обоях, и часть, казалось бы, глухой стены отъехала в сторону.
Мы вошли в крохотную комнатку, в которой не было ничего, кроме кресла. Но мое внимание привлекло не оно, а окно в стене, выходящее прямиком в мою спальню. Через него комната просматривалась как на ладони.
– Что это? – Я коснулась стекла.
– В спальне оно выглядит как зеркало, – пояснила Агнесса. – Так он наблюдает за тобой.
Меня замутило. Тошнота подкатила к горлу, и я зажала рот ладонью. Само по себе зеркало ничего не доказывало, но факт подглядывания выставлял мистера Никто не в лучшем свете. Мужчина, поступающий подобным образом, вполне мог опуститься до подставы.
Неужели я все придумала? Не было любви, была только игра?
Я вдруг полностью и безоговорочно поверила Агнессе.
– Мне нехорошо, – пробормотала я. – Выпусти меня отсюда.
Агнесса послушно открыла проход в комнату. Но там стало еще хуже. Все здесь напоминало о произошедшем между мной и мужем. Но сейчас эти воспоминания не вызывали ничего, кроме ярости. Я чувствовала себе обманутой, я чувствовала себя преданной.
– Теперь ты знаешь правду, – произнесла Агнесса. – Не забудь о нашем уговоре. С тебя должок.
Я не слышала, как она ушла. Я словно отключилась от реальности. Пришла в себя примерно через час, по-прежнему стоя посреди комнаты.
Взгляд упал на окно, и я вздрогнула. Вечером опустятся ставни и придет муж. Человек, разрушивший мою жизнь из-за прихоти. Просто потому, что он так пожелал. Я не хотела его видеть, не могла.
Лучше в тюрьму, чем задержаться еще хоть на миг в Пристанище. К бесам договор с мистером Никто! У меня есть способ продемонстрировать, что нашему соглашению конец, – покинуть дом и не вернуться на закате.
Подобрав юбку, я вышла из комнаты, спустилась по лестнице, подошла к входной двери и приложила палец к кнопке, считывающей ауру. Все это проделала хладнокровно, без спешки.
Со стороны, наверное, выглядела буднично. Ведь внешне я была само спокойствие. Впрочем, как и внутри. Эмоции, перегорев, потухли. Я даже не злилась, я просто уходила. По тропинке от дома, оттуда на улицу. Поймать экипаж, назвать адрес имения. И вот уже я мчусь прочь.
А в голове одна и та же мысль крутится как белка в колесе: со мной так нельзя, я не вещь! Я. Не. Игрушка.
Я рыдала. Подлокотник кресла, в котором свернулась калачиком, промок от слез. Поблизости суетилась Антония, но я почти не обращала на нее внимания. У меня мир рухнул! Какой, к бесам, ромашковый чай? Ромашка не волшебное зелье, не вылечит разбитое сердце. Требуется что-то посерьезнее. Например, папин коньяк.
– Как он мог так поступить со мной? – вопрошала я между всхлипами.
– Просто он не знал, как к тебе подобраться, – ответила Антония.
Впервые, как приехала в родное имение, я подняла голову с подлокотника, и все ради того, чтобы взглянуть на мачеху. Почудилось, или она в самом деле заступилась за мистера Никто?
– Хочешь сказать, он все сделал правильно? – Я даже плакать перестала от возмущения.
– Что ты, Лина. – Ей хватило ума занять верную сторону. – Разумеется, он негодяй. Но иногда мужчины беспомощны, как дети. Особенно в том, что касается чувств. Они теряются, совершают глупости, о которых потом жалеют.
– Глупости? Он оболгал меня! Я попала в тюрьму по его вине. Это не глупость, это подстава.
– Ужас, – вздохнула Антония, придвинув ко мне чашку с ромашковым чаем.
