Жнец полностью

– Можно, – сказала Ситра. – Но мы не на «жатву».

– Хотя, – вставила жнец Кюри, – все возможно.

Когда лифт добрался до ее площадки, миссис Йелтнер, вываливаясь из лифта, едва не споткнулась о свою собачку.

Было воскресенье. Родители Ситры и ее брат были дома и ждали ее, так что приход ее не стал сюрпризом, хотя на лице открывшего дверь отца и отразилось удивление.

– Привет, папа, – сказала Ситра. В его объятиях была и теплота, и одновременно какая-то обязательность.

– Мы скучали по тебе, моя милая, – произнесла мать, обнимая Ситру. Бен же стоял поодаль и не сводил глаз со жнеца Кюри.

– Мы ждали жнеца Фарадея, – сказал отец, обращаясь к женщине в бледно-розовой мантии.

– У меня теперь новый наставник, – сказала Ситра. – Это долгая история.

Неожиданно Бен выпалил:

– А вы – жнец Кюри!

– Бен! – испугалась мать. – Не будь таким грубым.

– Но ведь это вы, не так ли? Я видел вас на картинках. Вы знаменитая.

– Печально знаменитая, – поправила его Кюри, едва заметно усмехнувшись.

Отец пригласил жнеца в гостиную:

– Пожалуйста, проходите.

Но жнец Кюри так и не переступила порог.

– У меня дела, – сказала она. – Я зайду за Ситрой к вечеру.

Она кивнула родителям Ситры, подмигнула Бену и ушла. Как только дверь закрылась, родители словно чуть уменьшились в объеме – будто сделали глубокий вдох и все это время задерживали дыхание.

– Поверить не могу, что ты учишься у жнеца Кюри, – воскликнул Бен. – Она же – «Бабушка Смерть»!

– Госпожа, а не бабушка.

– Я даже не знала, что она существует, – сказала мать. – Разве все жнецы со временем не кончают с собой?

– Мы не обязаны ничего такого делать, – ответила Ситра, удивляясь тому, как мало ее родители знают о том, как обстоят дела в сообществе жнецов. – Жнецы умирают только по собственному желанию.

Или если их убивают, – подумала она про себя.

Ее комната была такой же, какой она ее оставила, только чище.

– А если тебя не изберут, то ты вернешься сюда, и все пойдет по-прежнему, будто ты никогда никуда не уходила, – сказала мать. Но Ситра не сказала, что этого не случится так или иначе. Если она станет жнецом, то будет жить с другими молодыми жнецами, а если не станет, то не будет жить по совсем другой причине. Но родителям об этом знать необязательно.

– Сегодня твой день, – сказал отец. – Что ты хочешь делать?

Ситра порылась в ящике своего стола и нашла там камеру.

– Пошли гулять, – сказала она.

Разговоры велись ни о чем, и хотя Ситре было хорошо с близкими, никогда стена, разделяющая их, не была столь высокой. О скольком она хотела бы поговорить с ними! Но вряд ли бы родные ее поняли. А ей не объяснить. Не могла же она обсуждать с матерью нюансы умерщвления. Или рассказать отцу о том, что чувствует жнец, когда жизнь покидает глаза его жертвы. Только с братом она могла говорить более-менее спокойно.

– Мне приснилось, что ты пришла к нам в школу и замочила всех тамошних придурков, – сказал Бен.

– Вот как? – переспросила Ситра. – И какого цвета у меня была мантия?

Бен чуть поколебался:

– Бирюзового, как мне кажется.

– Тогда именно такой цвет я себе и выберу.

Бен просиял.

– А как мы тебя будем звать, когда ты станешь жнецом? – спросил отец о ее будущей карьере как о деле определенном.

Ситра об этом даже и не думала. К жнецу всегда обращались либо по имени его Отца-покровителя, либо «Ваша честь». Неужели члены семьи тоже обязаны так обращаться? А она даже не выбрала себе имя. И Ситра уклонилась от ответа, сказав:

– Вы – моя семья, и вы можете называть меня как хотите.

Возможно, это даже правда!

Они бродили по городу. Хотя Ситра ничего им и не сказала, они прошли мимо маленького домика, где она жила с Фарадеем и Роуэном. А потом – мимо маленькой станции, ближайшей к дому. И везде, где они бродили, Ситра делала семейное фото, стараясь встать как можно ближе к уличной камере.

В эмоциональном отношении день оказался утомительным. Ситра хотела остаться дома подольше, хотя в то же время не могла дождаться приезда жнеца Кюри. И на этот счет она решила не испытывать чувства вины. С нее вины уже достаточно, даже слишком. «Вина, – любил говорить жнец Фарадей, – глупая двоюродная сестра раскаяния».

Жнец Кюри не задавала Ситре вопросов по поводу ее визита родным, и Ситра была этим вполне довольна. Хотя сама и спросила свою наставницу кое о чем:

– Кто-нибудь зовет вас первым именем?

– Другие жнецы, из тех, с кем у меня дружеские отношения, зовут меня Мария.

– Мария… то есть Мария Кюри?

– Она была великая женщина. Придумала термин «радиоактивность», первая женщина – нобелевский лауреат, когда за такие вещи еще награждали.

– А как ваше действительное имя? С которым вы родились?

Жнец не торопилась с ответом. Наконец сказала:

– Никто из живущих не называет меня этим именем.

– А как же ваша семья? Они ведь еще живы. В конце концов, у них же у всех иммунитет!

Кюри вздохнула:

– Я не общалась с членами своей семьи больше ста лет.

Ситра подумала, что такая же судьба ждет и ее. Неужели все жнецы теряют связь со всеми, кого они когда-то знали? Со всем, что было в их жизни до того, как они были избраны?