Перед ним стояли разные люди – и мужчины, и женщины. Объекты представляли разные возрастные и этнические группы и разные типы телосложения – тучные, мускулистые, тощие. С каждым ударом Роуэн издавал боевой клич. Он был хорошо натренирован. Лезвия входили в точно рассчитанные для удара места. Как только Роуэн начал, он понял, что остановиться не в состоянии. Тела падали одно за другим, а он все бил и бил своими кинжалами. Люди не защищались, не убегали в страхе – просто стояли и ждали своей очереди. Совсем как чучела. Роуэн был весь залит кровью. Она щипала его глаза, запах крови стоял в ноздрях. Наконец он добрался до последней жертвы. Это была девушка его возраста, и в глазах ее покорность обручилась с печалью. Роуэну захотелось положить предел этим чувствам, закончить то, что он начал, но он вынужден был подавить в себе жестокий инстинкт охотника и опустил кинжалы.
– Ну давай же, – прошептала девушка. – А то мне не заплатят.
Но Роуэн уронил кинжалы на траву. Двенадцать мертвых, одна живая. Он обернулся к жнецам, а они принялись ему аплодировать.
– Отличная работа, – сказал жнец Годдард, на лице его сияла довольная усмешка. – Очень хорошо!
Сверху спустились медицинские дроны. Они забрали поверженных и повезли их в ближайший восстановительный центр. А Роуэн вдруг почувствовал, что улыбается. Что-то в нем вырвалось на свободу. И если одна часть его существа желала упасть на колени и дать волю поднимающейся изнутри тошноте, то другой хотелось вытянуть шею и по-волчьи завыть на луну.
Если бы год назад кто-нибудь сказал мне, что я научусь владеть двумя дюжинами видов холодного оружия, стану специалистом по оружию огнестрельному и буду знать по меньшей мере десять способов оборвать жизнь человека голыми руками, я бы рассмеялся и посоветовал говорящему это подремонтировать мозги. Удивительно, сколько всего может произойти в считанное количество месяцев.
Тренировки под началом жнеца Годдарда отличаются от того, чем я занимался у жнеца Фарадея. Они более интенсивны, главный упор делается на физическую подготовку, и я не могу отрицать, что с каждой тренировкой я совершенствую свои навыки. Если я есть оружие, то я должен оттачивать себя ежедневно.
Мой второй конклав должен состояться через несколько недель. Во время первого испытания мне просто задали элементарный вопрос. Теперь, как мне сказали, все будет по-другому. Никто даже не предполагает, с какой стороны подует ветер перемен. Единственное, в чем я уверен, так это в том, что последствия для меня будут серьезными, если я не смогу удовлетворить его ожидания.
Но я уверен, что смогу.
Инженеру нравилось думать, что его работа в Лабораториях магнитного движения приносила пользу, хотя особого смысла в ней не было. Магнитные поезда уже давно работали настолько эффективно, насколько это вообще было возможно. Приспособления для частного транспорта нуждались лишь в незначительной настройке. «Новых и улучшенных» попросту не могло быть. Оставалось играть на
Теоретически, конечно, могли существовать новые способы использования магнитных технологий – в противном случае зачем «Гипероблаку» заставлять их работать?
В их команде трудились проектные инженеры, которые больше знали о конечной цели их работы, но целостной картиной не владел никто. Хотя какие-то соображения были у всех. Люди давно верили, что комбинация солнечной энергии и магнитного импульса может обеспечить весьма эффективное передвижение в открытом космосе. Это правда, что космические проекты уже многие годы мало кого интересуют, но это не означает, что всегда будет именно так.
