Но жнецы двигались быстрее, чем пламя, быстрее, чем служащие, старавшиеся спастись. Вольта и Хомский заблокировали две из трех лестниц, Рэнд сбежала к главному выходу и встала там как вратарь, поражая каждого, кто пытался выбежать наружу. Годдард продолжал выкрикивать свои ритуальные фразы, прокладывая себе путь сквозь обезумевшую от ужаса толпу, выхватывая то одно оружие, то другое. Роуэн обрушивал свой топорик на все, что попадалось ему под руку – столы, кресла, компьютеры, а сам незаметно отправлял, кого мог, на свободную и безопасную лестницу.
Через пятнадцать минут все было кончено. Здание было охвачено пламенем, вертолет кружил над дымящейся крышей, а жнецы вышли из центрального входа подобно четырем всадникам Апокалипсиса Эпохи Бессмертных.
Замыкал эту процессию Роуэн, волочивший по мрамору свой топор, который, выйдя, он с грохотом уронил на тротуар.
Перед зданием стояло с полдюжины пожарных машин и медицинских дронов, а дальше, на той стороне улицы – толпа выживших. Увидев жнецов, некоторые бросились бежать, но многие и остались, – притягательность зрелища победила в них страх.
– Видишь? – сказал Годдард Роуэну. – Пожарные не имеют права вмешиваться. Все здание должно сгореть. Что до выживших, то с их помощью мы проведем замечательную пиар-кампанию.
Он вышел вперед и громко сказал, обратившись к тем, кто не захотел убежать:
– «Жатва» окончена! Выживших мы наделяем иммунитетом. Выходите, и получите его.
Он протянул вперед руку с кольцом, то же самое сделали и прочие жнецы.
Сначала ни один из стоявших за рядом пожарных машин не двинулся с места. Люди боялись – а не трюк ли это?! Но через несколько мгновений какой-то покрытый пеплом человек вышел вперед, за ним еще и еще, после чего двинулась и вся толпа. Первые смельчаки встали на колени, поцеловали кольца, и когда прочие увидели, что все происходит на самом деле, толпа окружила жнецов.
– Полегче! – крикнул Вольта. – По одному!
То же стадное чувство, которое подхлестывало их к бегству, теперь толкнуло их целовать кольца. И эти люди мгновенно забыли своих мертвых коллег.
Наконец, когда толпа вокруг стала слишком плотной и возбужденной, Годдард убрал руку, снял кольцо и протянул Роуэну.
– Мне это надоело, – заявил он. – Возьми. Испытай свою долю поклонения.
– Но… я не могу. Я не посвящен!
– Ты имеешь право делать это, поскольку я назначаю тебя своим полномочным представителем. Я даю тебе разрешение.
Роуэн надел кольцо, но оно было великовато. Тогда он поместил его на указательном пальце и вытянул руку, как это сделали остальные жнецы.
Толпе было все равно, на чьем пальце светилось кольцо и чья это была рука. Они готовы были карабкаться друг по другу, чтобы поцеловать кольцо, поблагодарить дающего иммунитет за его справедливость, его любовь и милосердие и назвать его «Ваша честь» – несмотря на то, что перед ними был не жнец, а всего-навсего ученик жнеца.
– Добро пожаловать в компанию богов! – сказал ему жнец Вольта.
Позади них обрушилось сгоревшее здание.
Мы мудры, но далеки от совершенства, проницательны, но лишены всеведения. Мы знаем, что, основав сообщество жнецов, мы будем делать нечто крайне необходимое, но мы, первые жнецы, все еще не избавились от опасений. Человеческая природа одновременно предсказуема и таинственна, способна на неожиданные великие деяния и вместе с тем живет в плену презренного эгоизма. Наша надежда состоит в том, что, обосновав десять заповедей, мы поможем жнецам избежать ошибок, на которые может обречь их человеческая природа. Величайшая моя надежда состоит в том, что со временем наша мудрость будет столь же совершенна, сколь совершенны наши знания. Но если этот наш эксперимент не удастся, у нас есть способ спастись.
Да поможет нам в этом «Гипероблако»!
