Жнец и Воробей полностью

— Как мило… спасибо. Я в порядке… просто… создаю жуткую атмосферу, — пожимаю плечами, а он тыкает в колокольчик на моем колпаке. Хмурится.

— Ты уверена?

— Да, спасибо, — я стараюсь не переминаться, но не могу сдержать нервозность. — Может, ты лучше сходишь за хот-догами? Я умираю с голоду. Потом приду, как только закончу со своим… делом.

— Делом?

— Ну да… выступлением.

— Но ты же написала, что закончила работать.

— Эм… да. Почти. Ещё кое-что осталось.

Я шарю по карманам своих мешковатых черно-белых штанов, ткань которых испачкана брызгами крови, непонятно, настоящей или нет. Достаю купоны на еду и протягиваю Фионну, а он с подозрением смотрит на мою руку.

— И когда ты закончишь? — спрашивает он.

— Может, минут через… двадцать? — мой голос дрожит, в горле всё пересохло. Его взгляд становится пронзительным, будто я только что призналась во всех грехах. Он опускает подбородок и смотрит на меня, пригвождая к месту.

— Роуз…

За Фионном скрипит половица. Я вижу отблеск ножа. Бросаю купоны, хватаю Фионна за руку и тяну изо всех сил на себя. Со всей дури пинаю Мэтта в голень.

— Крэнвелл? — удивленно спрашивает Фионн позади.

— Я думала, ты никогда не догонишь, — говорю я. Ещё раз бью, и нож отлетает в стену. Мэтт рычит от злости, ищет оружие на полу, пока я прячусь за Фионном и толкаю его в следующую комнату. — Бежим, Док!

Мы вваливаемся в какую-то спальню, а Мэтт уже бежит за нами. Его ругательства заглушаются воплями и хохотом из динамиков. Повсюду фальшивая кровь. На стенах. На потолке. На кровати, где из матраса выскакивает манекен в полный рост, одержимый демонами. Старый телевизор потрескивает в углу комнаты. Фионн идет вперед, и срабатывает стробоскоп. Свет пульсирует, мы теряемся в пространстве.

Фионн берет меня за руку, тащит к двери на другой стороне комнаты. Но Мэтт хватает меня за плечо. Разворачивает. Я вырываюсь из его хватки, и шокированный мужской крик заполняет комнату. Срабатывает автоматическая камера, спрятанная для съемки испуганных посетителе. В свете вспышки я вижу ужас на раскрашенном и кровавом лице Мэтта.

Стробоскоп выключается, остаются только тусклые зеленые и синие огни, расположенные по углам комнаты. Фионн сверлит Мэтта безжалостным взглядом. Мэтт шокировано смотрит вниз на нож, который Фионн вдавливает ему в живот. Он держит его за затылок, впиваясь пальцами в кожу.

— Хотел насладиться местью? — говорит Фионн. Резким движением он проводит лезвием вверх. Багровая кровь хлыщет из раны, окрашивая разорванную рубашку Мэтта. Его рот открыт, но вырывается только хрип, как будто его тело слишком потрясено, чтобы произвести звук. — И как? — ещё один рывок ножа. — Приятно? — раздается звук разрыва плоти, за которым следует шепот Мэтта с мольбой о пощаде. — Потому что мне просто охуенно.

Фионн выдергивает нож и бросает позади. Хватает Мэтта обеими руками на шкирку и швыряет к стене с висящими на крюках манекенами, замаскированных под трупы. Сбрасывает один манекен на пол.

— Пожалуйста… — еле слышно шепчет Мэтт.

Фионн игнорирует его.

У Мэтта нет сил сопротивляться. Нет возможности остановить Фионна, когда тот поднимает его по стене, вешая на крюк. Потом он отступает на шаг и осматривает свою работу. Мэтт кричит от боли. Кровь стекает по его телу. Сочится из уголков его рта. Он ногами скребет по стене, но не может достать до пола. Тянется рукой вверх, чтобы ослабить боль от металлического крюка, но не получается. У него не хватает сил. Его движения медленные, как будто он муха, попавшая в липкое месиво. Губы Мэтта что-то шепчут, но слов не разобрать — просто немые конвульсии.

Фионн будто понимает, что тот хочет сказать. Смотрит на него и вдруг смеётся — жутко и злобно.

— Помочь? Ты хочешь, чтобы кто-то тебе помог? — Фионн качает головой. — Ты правда думал, что будешь угрожать ей и потом просто уйдешь? Ты думал, что я позволю тебе обидеть её? Думал, что я позволю тебе жить после этого? Ты не заслуживаешь никакой пощады. Ты сам-то щадил кого-нибудь? Нет. Поэтому, будешь страдать.

С этими словами Фионн бьет Мэтта по лицу. Его голова опускается. Дыхание становится поверхностным, булькающим, как будто он захлебывается кровью. А потом наступает тишина.

Мы оба смотрим на подвешенного человека, когда внезапно доносятся голоса из соседних комнат. Фионн поворачивается ко мне, и я уверена, что на моем лице паника.

— Под одеяло! — шиплю я, указывая на кровать, и бросаюсь к манекену на полу. Срываю с него мешок и натягиваю на голову Мэтта. Меня передёргивает от его выбитого глаза. Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Смотрю на Фионна. Он стоит, как вкопанный.

— Давай, Док. Под одеяло. Издавай страшные звуки, — беру его за руку и веду туда, заставляя лечь под окровавленную простыню. На его лице пустое выражение. Я накрываю его как раз в тот момент, когда заходит парочка. Пугаю их, а они визжат и смеются. Прогоняю их к выходу, и как только они уходят, достаю из кармана рацию и включаю ее.

— Венди, это Роуз, прием.

На линии раздается треск. А потом:

— Я здесь, прием.