«Ярмарка страха» в Согусе.
Идеальный октябрьский вечер.
Моё рабочее место выглядит просто потрясающе. Когда ничего не подозревающие посетители приходят на сеанс к страшному клоуну, я их резко пугаю. У меня на коленях спрятан пульт, а на полу кнопки, на которые нужно нажимать ногами. Я могу выключить свет, запустить дымовую машину, сбросить кукольные головы с потолка, включить крики из спрятанных динамиков или выпустить манекена-призрака. Иногда сотрудники подкрадываются, чтобы напугать посетителей. Всем нравится. Особенно когда они увлекаются и не ждут следующего испуга. А мои карты сегодня просто в ударе. Я гадаю про бывших, любовь, тайны, амбиции, надежды, любовь и разочарования.
Под конец ночи всё стихает. Народу ещё много, но посетители в мой шатёр заглядывают всё реже. Я заканчиваю сеанс для парочки девчонок и, как только они уходят, вынимаю эти страшные зубы и решаю, что пора вырубить неоновую вывеску «Открыто» на входе. Выключаю её и опускаю занавес. Быстро связываюсь по рации с менеджером ярмарки, Венди, сообщаю, что закрываюсь, и убираю эту штуковину в карман, доставая телефон, чтобы написать Фионну.
| Хэй:). Я заканчиваю. Ты ещё хочешь меня забрать? Если ты уже спишь, ничего страшного!
| Да, конечно. Хотел посмотреть, что тут у вас. Надеюсь, ты не против! Я как раз паркуюсь.
| Отлично.
С улыбкой и глубоким, довольным вздохом я снова сажусь за свой столик, очищая колоду перед тем, как её перетасовать. У меня столько дел в последнее время, что совсем не остаётся времени на расклад для себя. Да и, признаться, мне даже понравилось избегать попыток расшифровать этот хаос, который вечно творится вокруг и внутри меня.
Но когда видишь, как карты точно попадают в цель, отзываются в душе каждого, кто садится напротив, невозможно удержаться от соблазна заглянуть в будущее. Особенно когда Фионн рядом. Хотя, признаюсь, гадать на наши отношения я стараюсь как можно реже — боюсь увидеть то, что видеть совсем не хочется. Я довольна тем, что у нас есть сейчас, хоть и мечтаю о большем. И если судьба решит увести нас в разные стороны, лучше я буду просто наслаждаться моментом, не терзаясь страхом перед разлукой.
Поэтому, вместо того чтобы спрашивать о своей личной жизни напрямую, я прибегаю к одному из моих любимых вопросов для простого расклада, тасуя карты и произнося его вслух.
— Как подготовиться к тому, что грядет в моей жизни?
Вытягиваю первую карту.
Рыцарь Мечей.
Сразу выпрямляюсь. Эта карта редко появляется в моих раскладах, а когда появляется — это знак того, что нужно действовать быстро. Но ещё это может быть вестником разрушения.
Вытягиваю вторую карту.
Смерть.
Кровь леденеет в жилах, словно её разом откачали из тела, оставляя лишь ледяную кожу и волосы, стоящие дыбом. Как и любая другая карта, Смерть может иметь множество значений. Трансформация. Завершение. Перемены, необходимые для духовного роста. Но Смерть после Рыцаря Мечей…?
Вытягиваю последнюю карту.
Четверка Мечей.
Безмятежность. Пауза.
— От чего восстанавливаться? — спрашиваю я, хотя уже не уверена, что хочу знать ответы на свои вопросы.
Я смотрю на эти три карты. Беспокойство змеей скользит по моему позвоночнику. Чем дольше я на них смотрю, тем больше мне хочется, чтобы они изменились, или чтобы я увидела в них хоть какой-то другой смысл, кроме хаоса и разрушения. Но как бы я ни пыталась интерпретировать их по-другому, вокруг меня витает лишь чувство ужаса.
Спешно собираю карты обратно в колоду, кладу их в свой кожаный мешочек с селенитом, а затем засовываю в карман. С долгим вздохом, который мало чем меня успокаивает, откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза. Пытаюсь расслабиться, прислушиваясь к смеху и музыке за пределами палатки, вдыхая запахи пончиков и попкорна. Обхватываю себя руками и думаю об объятиях Фионна, о его тепле и о спокойствии, которое приходит вместе с уверенностью, что в этом безумном мире есть человек, который видит меня настоящую и не отворачивается. И это все, что мне сейчас нужно. Немного тепла и покоя.
— Пора домой, — шепчу я себе.
— Как жаль. А я надеялся, что ты расскажешь обо всем хорошем, что ждёт меня в будущем.
Мои глаза распахиваются. В дверях палатки стоит мужчина.
Его лицо выбелено, что лишь подчеркивает зловещую желтизну зубов, растянутых в жуткой ухмылке. Глаза, обрисованные черными ромбами, смотрят на меня безумным, немигающим взглядом. На кончике носа — красный шар, на лысой голове — дешёвый парик.
Я напрягаюсь всем телом.
— В конце концов, я ехал всю ночь, чтобы увидеть тебя. Понимаешь? — Мэттью Крэнвелл указывает на свой глаз, где стоит стеклянный протез. Его улыбка становится ещё шире. — Ну как, нравится мой новый облик? По-моему, нос очень даже к лицу.
