Вскоре нам пришлось уйти с дороги, очередной мост ярко полыхал, так что мы, заметив наезженную колею, покатили по ней, пока в семи километрах не обнаружили брод, где даже собралась некоторая очередь. Осмотревшись, а я двигался первым, остальные за мной, Лосев замыкал, и свернул, подкатив к деревьям рощицы, где мы стали маскировать машины. Я же, отозвав Лосева, поинтересовался:
– Сколько времени займёт установка «ДШК» в кузов «полуторки»?
– Которой?
– Естественно той у которой открытый кузов, и которая без тента, а не ту что я буксировал, у неё кузов крытый.
– При наличии инструментов за час сделаем. Нужен бур, доски кузова просверливать под крепление. Всё остальное есть.
– Дерзайте. Если что не хватит, у водителей в очереди поспрашивайте, может поделятся.
– Есть, – козырнул тот, после чего отбыл.
Двум бойцам я приказал приготовить обед, а то время второй час, мы его пропустили. Очередь медленно двигалась, почему немцы не налетали, я не знаю, но пока всё было тихо. Лосеву удалось решить все проблемы и через час, как тот и обещал, пулемёт был установлен, крепко стоял. В его расчёт я включил бойцов Крупицына, тем более те как раз подходили, водитель, наводчик и заряжающий. Наводчик пока будет и.о. командира. Лосев на ту зенитную установку, которую буксировала его машина. Его расчёт уже с ней знакомился, вон чисткой занимались, там толстый слой нагара, хорошо орудия постреляли, для второй зенитки людей пока нет. Ещё я перекидал людей и машины. Пряхину прицепил ту «полуторку», которую сам ранее буксировал, он у меня на машине обеспечения значит на этой машине, будут водители, верну ему прицеп. А мой «Зис», на котором я приехал, теперь будет буксировать пряхинскую зенитку. Сам обед прошёл хорошо, хотя в конце чуть немцы не испортили, налетели всё-таки. Заодно «ДШК» проверили. Неплохо, не сбили никого, но отогнали.
Вскоре подошла наша очередь, а я её занял, и мы смогли перебраться на другой берег и покатили дальше в тыл. Далеко не уехали, как раз до Минска добрались, когда остановил пост, тут рядом фильтр находился, однако документы у нас в порядке, техника и вооружение на месте, двух пришлых бойцов забрали, остальные в моём подразделении числятся. Я от поста связался по телефону со штабом армии, там меня опознали, дежурный знакомый оказался, он и сообщил куда двигаться, где сейчас те находятся. За Минском они стояли. И уже через два часа пройдя проверку на въезде, мы заехали на охраняемую территорию штаба Четвёртой армии. Те снова в леске разместились. Убедившись, что бойцы укрыли технику, выставив часового и назначив Лосева старшим пока меня нет, я переоделся в форму комсостава и направился на доклад к генералу. Это ведь он нас в Барановичи отправлял. Тот был к счастью на месте, принял рапорты за все дни, внимательно выслушав мой доклад и не отмахнувшись, принял подтверждение от командира полка о сбитом моим взводом «Юнкерсе», и о том, что мы давали хорошее зенитное прикрытие. В общем, генерал объявил благодарность и отправил отдыхать. О том, что взвод потерял все зенитки и в пути собирал брошенную технику и вооружение, тот теперь знал, я доложил. Прицелы обещал достать, людей и боеприпасы пришлёт. Вот так и поговорили.
После генерала я заглянул интендантам и оформил всю технику и орудия на свой взвод, чтобы не отобрали. Теперь они на мне числились, остальные списали как потерянные в бою. Ну и потом пошёл к своему командиру, тот продолжал командовать батареей и обрадовался моему появлению. Вызвав других командиров, и они совместно выслушали мой рассказ, что было за эти три не полных дня моего отсутствия. При этом комментируя и указывая на мои ошибки, а где и скупой похвалы удостоился. Узнав, что у меня теперь автоматические пушки во взводе и «ДШК» для усиления, старлей хохотнул, назвав меня «собирателем». В его голосе слышалось одобрение. Однако с подбором людей в расчёты пообещал помочь. Узнав, как там проходит учёба и не потерял ли я книги, стал спрашивать по теме. Как будто у меня было время. На что-то я ответил, на что-то нет, но к вечеру меня всё же отпустили. Я даже поужинать успел, а потом минут двадцать плавал в местной речке, отдав форму и исподнее стираться. Не командирскую, а ту что красноармейская, это в ней я три дня бегал и потел.
