– Парни, я тут надолго задержусь, на час или два, а мы в городе, рынок работает, вы его видели, мы мимо проехали. Поэтому я вам выдам своими силами увольнительные на три часа. Ровно в час дня встречаемся тут. Вы заслужили награды за боевые действия что мы вели, наградные листы я подал местному военному коменданту, генерал-майору Романову, но наградят вас или нет я не знаю, но лично сейчас я вас наградить могу и хочу. Увольнительная, считайте это моим спасибо за вашу службу. Единственный момент, кто-то должен остаться у машин, пока я не приведу первое пополнение чтобы они охраняли нашу технику и вооружение. Увольнительную такой доброволец тоже получит. После этого подходим по очереди ко мне, получаем увольнительную и денежное довольствие.
Последнее бойцам тоже понравилось, денег особо у них не было, а тут хоть прикупить можно что полезное. К моему удивлению, вызвался посторожить имущество нашего взвода Пряхин. Дальше, положив планшетку на капот моего «Зиса», я стал писать увольнительные, благо бланки имел. Там же где и наряды нашёл, в одной из брошенных «эмок» у сожжённого моста, где стояла колонна советской техники. Я ещё там две зенитки нашёл, и комиссара спас. Увольнительные не имели маркировок, любая часть может их использовать. Я ставил номер своей части, писал на кого увольнительная, где и до какого времени, ну и подписывался, ставя своё звание. Первому Лосеву написал, а потом и остальным, только Пряхину не отдал, а пока в карман убрал. Ну и деньги выдавал, по тридцать рублей бойцам, сорок водителям, их двое напомню, и пятьдесят Лосеву как командиру. Оружие бойцы сложили в машину Пряхина, сняв подсумки, оставив чистые пояса, и поправляя форму и пилотки строем направились в сторону рынка. Тут Лосев заметил непорядок и прикрикнул на них. Ну да те не на плацу, так что разбив строи те гурьбой радостно переговариваясь направились дальше. Ну а я, закончив, прошёл к воротам где клубилась толпа, и показав часовому у входа командирское удостоверение, после чего направился в штаб батальона, где предъявил дежурному предписание пополнить своё подразделение. А тот направил к начальству.
– Зенитчики?! – возмутился лейтенант, он тот за начштаба был, остальные командиры отсутствовали. – Откуда нам взять зенитчиков?! У нас обычно призывники вообще не служили. Тридцатилетний возраст призываем. Вон, две роты после присяги ожидают отправки в учебную часть, а времени учить нет, отправляем в боевые части чтобы там товарищи на месте их хоть чему-то научили. Под пулями. Видишь какая хрень?
– Весело, – хмыкнул я. – Но хоть шофёры-то есть?
– Может тебе их ещё с обмундированием и оружием передать? Многого хочешь.
– Так это та толпа снаружи это и есть призывники?
– Ну да. Семьи их ещё там, прощаются. Скоро оправка, ожидаем прибытия сопровождающих.
– А с документами их как?
– А тут повезло, поможем. Недавно типография местная начала выпуск красноармейских книжек, нам тоже прислали, так что напишем, что они в твоей части числятся, но ты в книжки потом сам печати поставишь, когда секретную часть своего подразделения найдёшь. Да и с шофёрами помогу. Они конечно дефицит, покупатели из разных автобатов или частей ожидают, но утром забрали, а тут новые призывники, есть двое. Но только двое.
– И то хлеб. Этих двоих сразу оформляй, ну и, пожалуй, пятнадцать бойцов.
– Хватит?
– Даже лишку, будут в запасе для пополнения в случае потерь. Обучить их не сложно, через пару недель вполне всё освоят и опыта наберутся, но нужны командиры расчётов, наводчики.
– А вот тут я тебе подсказать могу. Ты же к госпиталю едешь, охранять небо там будешь? Дело нужное. Вот на месте и поищи из легкораненых или выздоравливающих.
– Хм, неплохая идея, мне нравится, спасибо. Давай оформляться. И ещё, с меня две фляжки отличного вина, если люди лучшие из имеющихся будут.
– Хм, да не за вино работаем, но спасибо, не откажусь. А вино действительно такое хорошее?
– Можно попробовать.
Тот мигом достал из ящика стола два стеклянных стакана, и я, сняв с ремня свою фляжку, разлил по полстакана вина. Рубиновая жидкость плескалась там, когда мы, чокнувшись за победу, выпили. Лейтенант пил оттопырив палец, и причмокивая от удовольствия.
– Вещь, – выдохнул тот, и с сожалением отставив стакан, занялся делом.
