Жнец у ворот полностью

Я слышу крик Маркуса – он приказывает мне идти с ним. Когда мы наконец возвращаемся во дворец, он гудит, как улей. Кони, люди, оружие, повозки заполняют внутренний двор. Дворцовая стража таскает мешки с песком на стены дворца, укрепляет ворота. Народ постоянно входит и выходит, так что очень трудно отследить шпионов и наемных убийц, посланных Комендантом.

Приходи за Маркусом, Керис, – взываю я. – Сделай за меня мою работу. Но к сестре и ее ребенку ты больше не прикоснешься. Никогда, пока я жива!

Когда мы идем к тронному залу, в воздухе висит гул голосов. Мне показалось, что кто-то из придворных произнес имя Керис, но Маркус шагает слишком быстро. Мне не удается остановиться и послушать. Двери тронного зала распахиваются, Маркус входит в них широкими шагами. Внутри его ожидает толпа патрициев, всем не терпится услышать, что скажет Император о приближающемся вражеском войске. Я не чувствую атмосферы страха, скорее мрачную собранность и странное напряжение. Как будто всем присутствующим известен какой-то секрет, которым они не спешат с нами поделиться.

Через несколько мгновений, когда толпа патрициев расступается, мы с Маркусом видим невысокую светловолосую женщину в окровавленных доспехах, рядом с которой стоит другая женщина. Она высокая, такая же светловолосая, но беременная на последнем сроке.

Комендант вернулась в Антиум. И она привезла с собой мою сестру.

Когда мама отдала мне браслет, мне только что исполнилось пять. Занавески в бабушкином доме были опущены, так что я не могла смотреть на луну. Кажется, при этом присутствовал дедушка. А еще Дарин, Лиз и отец. Но я помню только натужную улыбку мамы. Ее синие глаза и длинные пальцы. Я сидела у нее на коленях, пытаясь отогреть замерзшие ножки в складках ее теплой рубашки. «Ты сегодня не Лайя, – помнится, сказала она. – Ты – северный ифрит, который хочет заморозить меня до смерти».

Потом ее кто-то позвал. «Пора идти». Тогда она прошептала мне на ухо, чтобы я как следует хранила браслет, и обняла меня. Ее объятие было слишком крепким, но меня это не встревожило. Я бы хотела стоять так всю жизнь, крепко прижавшись к ней. Хотела приклеиться к ней, никуда ее не пускать.

Мы обязательно увидимся снова. – Она поцеловала меня в ладошки, а потом – в лоб. – Я тебе обещаю.

Когда, мамочка?

Скоро.

Скрипнула калитка ворот, и мама выскользнула наружу. Она остановилась на миг, чтобы улыбнуться нам с Дарином, стоявшим между бабушкой и дедушкой. А потом быстро ушла в ночь. И ночь поглотила ее.

Я прихожу в себя после ужасов, которые показал мне Князь Тьмы. Прошло отвратительное ощущение от того, что он и его сородичи копаются в моем разуме. Я держусь за браслет, который подарил мне Элиас, и не собираюсь сдаваться. Теперь я свободна от джиннов.

Я медленно ковыляю прочь от леса. За спиной слышатся голоса призраков, и я ускоряю шаг. Мертвые встанут – живых не останется, – звучат у меня в ушах слова пророчества Шэвы. В Землях Ожидания что-то произошло. Что-то ужасное, и мне нужно скорее оказаться как можно дальше отсюда.

Я пускаюсь бежать, стараясь вспомнить, что должна сделать. Я очень хочу изгнать из головы голос Князя Тьмы.

Муса отметил на моей карте одну деревню. Я должна добраться туда, встретить его человека и с ним вместе отправиться в Антиум. Но до того мне нужно собрать воедино свой разбитый разум. Я не могу изменить того, что уже сделано. Я могу только двигаться вперед. Надеюсь, до того, как я снова встречусь с Кухаркой, смогу примириться с тем, что она сделала с отцом и с Лиз. Смогу понять, что ей пришлось пережить и чем она пожертвовала ради Сопротивления.

Я направляюсь к северо-западу. В паре миль отсюда видны невысокие холмы. В долине между ними должна лежать нужная мне деревня – Миртиум. Человек Мусы будет ждать меня там. Так как теперь я на землях меченосцев, мне следует воспользоваться своей магией, стать невидимой. Но я не делаю этого. Одна мысль о новых видениях, о зрелищах боли и страдания ужасно пугает меня.

Меня ужасает мысль, что я снова увижу ее. Я думаю о Дарине. Знал ли он, что сделала наша мать? Не потому ли он так напрягается всякий раз, когда я заговариваю о ней? Как бы я хотела, чтобы он сейчас был рядом!

Хотя я совсем разбита, у меня хватает терпения дождаться темноты и только потом потихоньку войти в деревню. Летняя ночь тепла и тиха. Единственный звук, который я слышу – это шелест ветерка и плеск ручья неподалеку. Я крадусь вдоль стен домов и слышу собственные шаги. Они кажутся мне оглушительными, как стук копыт лошади, украшенной бубенцами.