— Пряхи судьбы, — усмехнулся Денис, разглядывая выцветшие строки заголовка на пожелтевших от времени страницах. Предложения были длинные, написанные древним былинным языком. Ровные строчки сплетались в единый узор текста, несущего в себе знание. Денис моргнул, поражаясь подобным сравнениям — и откуда они взялись у него в голове? Внимание парня привлекла буквица. Старая прялка с перепутанной куделью и небольшое веретено, с которого спускались десятки нитей, разбегающихся в разные стороны. Денис сам не заметил, как потянулся к буквице, чтобы потрогать. Шершавая поверхность страницы коснулась указательного пальца. Парень почувствовал неровность бумаги, ощутил прохладу дерева и мягкость бегущих с веретена нитей. Мир качнулся и отошел куда-то на задворки сознания.
Тихий скрип прялки разносился по комнате. Шуршание пряжи смешивалось с размеренным стрекотом сверчков, доносящимся из распахнутого окна. Старые половицы поскрипывали в такт прялке, стоило только сделать шаг. Воздух, прогретый за день предосенним солнцем, потрескивал в полумраке спальни. Догорающая свеча шипела и плевалась черным дымом — что-то ей не нравилось в этой летней ночи. Что-то было не так.
Денис осмотрелся. Он уже знал, что это дальняя спальня в резном тереме. Откуда это было ему известно, парень не задумывался. Повернувшись к выходу, он встретился взглядом с двумя горящими огоньками. Зеленый блеск из-под лавки заставил парня нахмуриться, но не испугаться. Большой черный кот зевнул, подмигнул незваному гостю и словно бы усмехнулся, после чего свернулся под лавкой клубком и закрыл глаза. Огоньки погасли. Денис вновь повернулся к прялке. Веретено не останавливалось ни на минуту — вращаясь то быстрее, то медленнее, оно словно бы плясало посреди этой странной комнаты. Казалось, что от него исходит свет тысячи бледных лучей. Лишь приглядевшись можно было понять, что всё это тонкие, почти незримые нити. Какие-то шли совсем рядом, практически сливаясь в одну. Другие же расходились так далеко, что ни при каких обстоятельствах не пересеклись бы. Только если их не пересечь специально — пронеслось в голове у парня.
Не до конца понимая, что делает, Денис шагнул к резной прялке. Темное дерево было исчерчено многочисленными рунами, которые сплетались в странную вязь. От движений веретена казалось, что воздух вокруг прялки теплее и суше. Облизав внезапно пересохшие губы, Денис потянулся к одной из светящихся нитей — она отличалась своей особенной яркостью. Воздух вокруг задрожал. Веретено закрутилось быстрее, отпуская эту нить всё дальше и дальше. Еще немного и пальцы пройдут сквозь бледный луч.
— Не стоит, — тихий уставший голос раздался откуда-то сбоку. — Еще не время.
Денис обернулся. Темный силуэт был едва различим в темноте угла.
— Кто здесь? — испуганно прошептал парень.
— Не это важно.
Денис оглянулся. Странный голос исходил отовсюду. Тени в углу пришли в движение, наползая на пол и бревенчатые стены. Сверчки за окном смолкли, и мир вокруг мгновенно погрузился в непроницаемую Тишину. Такую, что ни один ветер, ни один шорох не посмел бы нарушить.
— Важно, кто ты?
Денис обернулся. Теперь казалось, что голос раздается у него за спиной. Старая прялка светилась таким же сиянием, что и тысячи невесомых нитей.
— Я? Я Денис. Ну, парень, — сбивчивые ответы падали в Тишину как капли воска с догорающей свечи.
— Важно, кто ты?
— Кто ты?
— Кто же ты?
Тени плясали на стенах, повторяя один и тот же вопрос.
— Кто ты?
— Кто ты?
Мир снова качнулся, и Денис дернулся, открывая глаза. Вокруг всё также царил полумрак. Но теперь это был полумрак его родного мира. Знакомый и почти приятный.
— А вот и наш чай, — в дверях появился Елизар Филантьевич. В полумраке комнаты глаза его светились жуткой потусторонней зеленью.
Взглянув на старика, Денис отшатнулся, чуть не перевернувшись на стуле. Резко подскочил, пробормотал что-то наподобие прощания и кинулся прочь из комнаты. Не зря ему с самого начала не нравилось это место. Странное оно было. И книга странная. И город тоже странный. За какие только грехи его сослали сюда родители? Все эти мысли роились в голове парня, пока он выбирался в буквальном смысле на поверхность. С трудом найдя свой рюкзак среди разбросанных книг, Денис, спотыкаясь, побежал к выходу из здания. Он ожидал, что на пути ему придется преодолеть множество преград — буйная фантазия вырисовывала картины нескончаемых зеркальных коридоров и полчищ нежити, встающих на пути. Но всё оказалось весьма прозаично — выход был на своем обычном месте. И даже табличка с соответствующей надписью призывно светилась обычным зеленым светом. Без потусторонних отсветов. Оглянувшись напоследок, парень выскочил на ступени крыльца навстречу жаркому вечеру.
