Денис пожал плечами и принялся кратко пересказывать народу события того дня. Он решил умолчать о том, как попал в ельник Бабы Яги. Сказал, что блуждал где-то в подземельях и увидел картину-портал. Никто не удивился такому объяснению, все знали, что Черноозеро — место известных аномалий. Потеряшка же, перепуганный горящим взором Насти, тоже решил не выдавать Дениса и его книгу.
— Ну, я пообещал домовому принести лапоть, а он пообещал мне рассказать, что тут происходит. Я выполнил свою часть уговора, он свою.
— Так это он рассказал тебе о нашем существовании? — зарычал со своей кровати Ратор.
— Нет, про вас мне рассказал Елизар Филантьевич, если тебя это так интересует! — огрызнулся Денис. Ратор в ответ еще сильнее напрягся.
— Хватит! — прикрикнула Настя. — С тобой я разберусь позже! Как только узнаю, не обидел ли ты бабулю! А ты, — Настя повернулась к домовому. — Рассказывай, куда дел волшебный лапоть!
— Бабулю? — удивленно прошептал Денис, косясь на Вальтера.
— Правнучка, — кивнул тот.
Денис присвистнул и повернулся к домовому. Тот трясся и заикался, стараясь избежать гнева родственницы Бабы Яги.
— Украли! Украли-утащили изверги! Изверги проклятые, чтоб их аспид в гнездо утянул, как они лапоть мой волшебный!
— Не твой, дурья твоя голова, не твой лапоть! — сердито прикрикнула Настя. — Иди к себе, да становись в угол! А я всё Старшому расскажу! Совсем распустил он вас окаянных!
Домовой запищал и юркнул в приоткрытую дверь.
— Настенька, ну что ты. Ну найдем мы этот лапоть, не переживай так. И Денис его бабуле вернет с извинениями, — Вальтер поднялся, подошел к девушке и приобнял её за плечи, пытаясь успокоить.
— Да как ты не понимаешь! — вскрикнула та, отчего за окном сверкнула молния. — С этим лаптем пройти сквозь любую защиту можно! Сквозь любые обереги! Хоть к Белому Дереву, хоть к станкам, хоть к прялке Макошиной, понимаешь?
Денис напрягся, вслушиваясь в слова девушки. Все эти места были ему знакомы, и видел он их не раз. Но делиться этими знаниями парень не спешил, решив разузнать как можно больше.
— Тише, тише, — продолжал успокаивать девушку Вальтер. — Может просто кто из нежити разгулялся.
— А веретено пляшет тоже из-за игрищ нежити? И станки барахлят, да полотно кривое выдают? Сколько судеб уже перепутали? Сколько загубили? — продолжала негодовать Настя.
— Вальтер, она права, — тихо согласилась Ёлька. — У Ткачей каждую смену что-то, да приключается. Нам не говорят, но мы и сами по клубочкам все видим.
— А ничего, что мы тут не одни, — довольно грубо указал на Дениса Ратор.
— А ничего, что я один из вас? — не выдержал Денис, повышая голос.
Золотистое сияние на секунду прорезало комнату и тут же погасло. Все собравшиеся уставились на Дениса, как на восьмое чудо света. Тишина, никем не нарушаемая, воцарилась в спальне.
Нарушил её, как всегда, позитивный в любых ситуациях Саня.
— Предлагаю обсудить за чашечкой чая!
— А можно мне кофе? — простонал Денис. — От чая я засыпаю на две недели! Богатырский сон, может быть, мне и к лицу, но что-то больно тяжко из него выходить.
Под смех присутствующих Саня выскочил из спальни и побежал набирать чайник.
Конец октября выдался дождливым, отчего весь мир сменил осеннее разноцветье на серость всех возможных оттенков. Из-за непрекращающихся дождей утренние пробежки отменили. То, что раньше казалось наказанием, внезапно перестало существовать. Теперь лицеисты каждое утро рассеянно бродили по коридорам, не зная, куда себя деть до завтрака. Кто-то спускался в тренажерный зал, кто-то бегал во дворе по территории лицея, игнорируя дождь. Но большая часть оставшихся на каникулы молодых людей попросту страдала от безделья.
Один Денис не ощущал на себе прелестей наступивших каникул. Подъем в пять утра и бесконечные занятия до поздней ночи выводили парня из равновесия. Иногда ему казалось, что еще немного, и он заснет прямо на ходу, посреди коридора. Тогда Верона Вергардовна по доброте душевной заваривала ему каких-то трав, после чего сон ненадолго отступал. Ровно до того момента, как голова касалась подушки. Усталость теперь преследовала Дениса повсюду, где бы он ни находился. Но к третьему дню он с ней смирился, а потом и вовсе перестал замечать. Единственной радостью для парня оказалось полное отсутствие сновидений — и обычных, и волшебных. Каждую ночь, едва дойдя до кровати, Денис проваливался в абсолютное ничто, из которого перед рассветом его заботливо вырывала хозяйка медной горы.
Но, несмотря на недосып и усталость, каждое утро Денис поднимался и шел вгрызаться в гранит абсолютно новой для него науки — науки Истинного мира.
— Мир многослоен! Как слоеный пирог, который сумасшедший повар замесил в хаотичном порядке, — первое занятие с таким привычным добряком-физиком надолго осталось в памяти Дениса.
