бутоны. Но, спасительно вспыхнув, заныли тупой болью колени, возвратив, пусть и не в полной мере, картинку.
Он вожделенно застонал, вдохнув вновь размякший воздух, и тут же почувствовал новый приступ рвоты. Обессилевшими руками нащупал ручку, дернул и выплеснул остатки опьянения на высокие стебли готовящегося к долгому сну папоротника. Отплевываясь, вытолкнул себя наружу, и мертвая машина дернулась от злобного хлопка дверцы.
- Где ты, падла? - заорал Николай и быстро похромал в сторону бетонки. - Покажись, мразь! Отродясь никого на дороге не бывало и тут на тебе! Урою скота! Где ты есть, плесень подзалупная?
Он рвался сквозь заросли, подпрыгивая и силясь увидеть причину столь внезапной и обидной аварии. Сзади доносился приглушенный истерический лай собаки.
***
- БА-БАХ! - из застившего глаза белесого тумана услышал пес и в голове чуть прояснилось. Он не успел оклематься после удара и не выскочил через открытую хозяином переднюю дверцу. Видимо, это она и бабахнула.
Все на месте. Лапам и ребрам досталась пара синяков, но не более того. Морда неоднократно билась обо все кругом и клацала зубами - на силу язык сохранил в целости. Нормально! Человек, бывало, и сильнее пинал.
Пес вскочил на заднее сиденье и посмотрел в окно. Вот он! Но куда он идет? Туда?! К той черноте?
Из-за верхушек травы и кустов был хорошо различим клубящийся, как кучевые облака, угольный туман над дорогой. Он трансформировался, то выбрасывая мерцающие аметистовыми молниями аморфные отростки, то сжимаясь в сияющую тьмой крохотную точку. Она ветвилась серыми извивающимися лучами-щупальцами, которые, попадая на потускневшие в сумерках траву, кроны и стволы деревьев, вспыхивали, преломлялись и устремлялись обратно к общему центру. По мере их возвращения, точка росла и словно засасывала в себя звуки, приобретая жутковатый вид застывшей в воздухе капли ртути. По поверхности ее постоянно идет крупная рябь. И вот она наполнена всеми лучами. Лезвие тишины нестерпимым звоном режет весь мир в клочья, возвышаясь до ультразвука. А потом капля вспыхивает, будто сверхновая звезда, оставляя на сетчатке быстро проявляющийся негатив окружающей картинки. Мгновением позже опять видны черные массивы тумана и все повторяется снова и снова.
Собачий мозг, как и за минуту до столкновения, вновь обожгло искрой интуиции. Захлебываясь, пес лаял и царапал чертову невидимую стену на двери авто, бился о нее головой. Отходил к противоположной и с разбегу вновь пытался оттолкнуть ненавистную стеклянную преграду.
Но хозяин зол и решителен в своем стремлении добраться до этой мерзости. Он, размахивая руками и извергая проклятия, приближался к дороге.
Туман - точка - капля - тишина - вспышка...
Туман - точка - капля - тишина - вспышка...
Человек совсем рядом. Туман, перекатываясь клубами, казалось бы, неуверенными рывками плывет навстречу. Человек на дороге. Он, пошатываясь, в недоумении озирается, вертя головой из стороны в сторону, резко оборачивается всем корпусом туда-сюда. Рот брызжет ядовитой слюной ругательств. Черная туча сжимается в точку и несколько алчных лучей облизывают человека.
Пес замер и заскулил. Человек, смешно взболтнув руками, тоже застыл на полуобороте, невидящими глазами подстреленного зайца глядя в сторону растущей капли. Непостижимая космическая тишина и...
Всполох в последний раз меняет местами цвета погрязшего в сумерках мира. Ветер качает высокие башни берез и осин, срывая с крыш недавно намокшие тяжелые черепицы отмирающих листьев и неся их по наклонной в пропасть холодной сырой травы у подножия. Цвета вернулись. И никакого страшного тумана.
Пес отошел от окна, сунул морду между водительских сидений и основательно принюхался. Через неплотные резинки дверей и стекол машины, резонируя на чутких обонятельных нервах, воздух принес снаружи целый букет запахов, смешивая их с внутренними. Мокрая земля и бетон вплетаются в заскорузлый пластик торпеды. Папоротник - в обрывки торчащего из сидений поролона. Блевотина хозяина - в открытое горлышко недопитой бутылки. Экскременты различных животных и птиц - в разбросанные по салону лоскутки ветоши, каждый из которых тоже пахнет по своему и...
Да! В свистопляске ароматов и зловоний он вычленил, наконец, свой любимый запах, и хвост сам собой заходил ходуном. Пес вновь повернулся к окну, смотрящему на дорогу. Да вот же он, хозяин!
Пес громко возликовал, мечась по заднему сидению, но потом вспомнил: обычно все приступы собачьей радости его хозяин встречал хорошим пинком, ударом цепью или оплеухой. Поэтому, по мере приближения знакомого силуэта пес по привычке собрался, успокоился, отошел подальше от дверцы и лег, прижав уши.
И в самом деле, к машине, хромал Николай Пименов - ветеран войны в Афганистане, инвалид и алкоголик с более чем десятилетним, практически непрерывным, стажем.
Он открыл дверь, уперев руки в колени, нагнулся и посмотрел собаке прямо в глаза.
Хм... запах тот же... только вот...
- Эй, малыш! - человек протянул к нему помеченную войной руку.
