Этой ночью Митяй очень долго не мог уснуть - ворочался в упоенном предвкушении, туда-сюда раскидывая черные, как смоль, патлы по подушке. Вчера был последний день восьмого и, надо сказать, весьма успешно оконченного, года обучения в школе. А это значит, что впереди у него целых три месяца невероятных приключений. Каникулы! Слово-то какое. Кажется, учительница по истории как-то рассказывала им, что у самой яркой звезды на небе - Сириуса - есть латинское название - "Canicula". Слово это означает "маленькая собачка". Оказывается, римский сенат объявлял дни отдыха в самое жаркое летнее время, когда эта яркая точка в созвездии Большого Пса появлялась на утреннем небе. Что ж, будьте уверены, господа, - этим летом Митька всем маленьким и большим собакам поселка хвосты-то посвязывает.
Встав, как это ни странно для первого дня каникул, пораньше, закончив все утренние процедуры, Митяй проследовал на кухню, где застал родителей. Они сонно завтракали и собирались на работу. Мама раньше работала на коммутаторе в военной части, отвечала за внутреннюю связь, а два года назад, вспомнив о педагогическом образовании, решила пойти в деревенский детский сад воспитателем. Папа служил Родине всю жизнь и, наверняка, до нее - дорос до звания подполковника и занимал должность зама по тыловому обеспечению.
- Добг'ое утг'о, семья! - прокартавил Митька по-юношески ломким голосом. Дефект речи с первых слов так и остался с ним.
- Привет! - выдохнул дым папа.
- Доброе утро, сын. Омлет или яичница? - спросила мама.
Мерно гудящий холодильник и что-то шкварчащее на плите мгновенно настроили его желудок на нужную волну:
- Омлет, мам, спасибо. И побольше.
- Чего так рано поднялся, отличник?
- Хог'ошист. У меня четыг'е по физг'е. С натяжкой.
- По физре!? Ты уверен, что ты сын военного? - воскликнул папа. Он уже сьел свою яичницу с колбасой и с характерным прищуром курильщика смотрел телевизор. Правая нога нервно подрагивала, мелькая красной полоской лампасов форменных брюк. Галстук на рубашке с зажимом в форме двуглавого орла ожидал застегивания. После этого останется одеть только китель, фуражку и обуться. Отец по-офицерски требовательно смотрел на сына.
У детей его возраста часто возникает желание нахамить родителям, но Димка знал, чем это может быть чревато в случае с папой. Он благоразумно ничего не ответил, дабы лишний раз не нарваться на спортмассовые мероприятия с личным составом части.
- Так куда ж ты в такую рань, Дим? - вставила мама. Все тот же розовый халат, только совсем еще свежий, как и прикрытое им тело. Папин подарок на тридцать пятый день рождения супруги, роскошный каштан волос которой первая седина тронет совсем скоро. Сегодня ночью.
Дима мысленно поблагодарил маму за перехват инициативы.
- Ну... у меня же каникулы. Я планиг'овал как следует погулять, не откладывая в долгий ящик.
Женщина чуть наклонила голову набок, глядя на сына. Ее брови предупредительно взметнулись вверх.
- Конечно, сначала пг'ибег'усь тут слегка!
- Умница! - взъерошила она его волосы. - Помой посуду, пожалуйста, а потом - на все четыре стороны. Хоть одновременно! Но будь добр материализоваться к обеду, угу?
- Мы у Дядь Коли чего-нибудь съедим.
- Опять ты с Сашкой и Машкой по Дядь Колям шлындаешь?
- Ну, он же такой стаг'ый, мам! Он пг'осил помочь кой-чего по хозяйству! И он так здог'ово г'ассказывает истог'ии! Мы обещали пг'ийти, мам.
- Обещали они...
- Помощь старикам - дело благородное. Обещали - значит железо, - отрезал отец. - Не такой уж он и старый, кстати. Ну, да ладно... Дядь Коля мужик хоть и со странностями, но у местных теперь опять в почете. В прошлом году, помнишь, карантин в школе был? - он обратился к жене. - Ну, из-за гриппа там или еще чего... Даже Митька свалился и бредил все чего-то!
- Да. - мама вздрогнула. Конечно, она помнила. "Они рядом... Они идут..." - хрипел сын, утопая в собственном ледяном поту. Она думала, что первая седина настигнет ее именно тогда.
Отец продолжил:
- Народ еще все свечки ставил, просил спасения от внезапного недуга. Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа! Ныне, присно и во веки веко-о-о-в...
Последнюю фразу он произнес, пародируя церковно-распевный бас и окающий диалект батюшки Илии, чем вызвал взрыв смеха у супруги. Сын, ухватившись за живот, тоже заржал, сел на корточки посреди кухни, из глаз его брызнули слезы. Отец рассмеялся и сам - теперь все семейство хохотало.
Что и говорить - не очень-то в их семье жаловали священнослужителей. Тогда. Они еще долго не могли задушить подкатывающие снова и снова смешки. Вроде успокоились, но папа громко отхлебнул чая и все вновь загоготали.
Наконец, взяв себя в руки, он гаркнул:
- Так! Ша! Все, успокоились!
Димка и мама затихли и отец продолжил:
- Так вот! Просили, просили... И тут - нате, получите! Бухал лет десять подряд... А потом врезался по пьяни в дерево, и как прозрел! "Съешьте вот этих корешков!" - сказал продавщице. Ее дочка тоже уже неделю валялась с температурой. И через три дня, карантина - как не бывало!
Отец выдохнул клуб дыма и ткнул окурок в пепельницу.
