МГМ снова в сборе. Митька и Гном спешились на дороге у полянки, молча подошли к Мэри и легли рядом. Как и она, взяли в рот колосок тимофеевки.
- О чем мечтаешь, сестренка? - осведомился Саня.
- О том же, о чем и ты. - обращалась она к обоим.
Мэри перевернулась на живот и устремила взор на ощерившийся домиками и зданиями холм. Друзья повернулись к ней, оперев головы на согнутые в локтях руки. Их взгляды скользнули по изгибам девушки, встретились в области плеч и сразу разбежались. Оба покраснели.
- Я хочу, чтобы наше последнее лето никогда не кончалось. - с грустью выдохнула она. - Твой па...
- Нет. - опередил ее Дима. - Нам надо идти, Мэг'и.
Она вздохнула, поднялась и отряхнула майку и шорты по колено от мелких травинок. Внушительную для ее возраста грудь прикрывала еще и ткань лифчика. Многие мальчишки многое бы отдали, чтобы узнать его цвет. И еще большее количество, наверняка, умерло бы за возможность увидеть, какого цвета и формы соски под ним. Один из карманов сильно выпирал - тот самый теннисный мячик, который они кидали, играя в города. Забранные сегодня в озорной хвост волосы заискрились в солнечных лучах. В глазах блеснули озорные огоньки.
- Ну, и кто из вас, засранцев, примет меня на борт? - она уперла руки в бока.
Саня вскочил и отбил комичный поклон:
- Мой дилижанс к вашим услугам, сударыня. - голосом он походил на ливановского Карлсона, а позой, да, и, чего уж там, внешним видом - на леоновского Уэфа из фильма "Кин-дза-дза".
- Остынь, извозчик! - Митька уже стоял напротив, аристократически приосанившись.
- Какой я тебе извозчик?
- Да-да. - отмахнулась Машка. - Вы оба - водители кобыл. - она рванула охапку одуванчиков и бросила их в лица мальчишек. - Угадайте, какую я сейчас оседлаю!? - и со всех ног бросилась к великам.
Они рассмеялись и рванули в погоню за наглой беглянкой. И преуспели. Как только Сашка и Митяй обогнали ее, она сразу сбросила темп. Парой секунд позже парни стояли каждый у своего велосипеда. Они переглянулись, кивнули. Вернули серьезные взгляды к приближающейся Мэри и запели основную мелодию из фильма Мортал Комбат. Продолжая петь, повернулись друг к другу, поклонились. Сашка, использовав пару коронных движений, ясно дал понять, что он - шестирукий гигант Горо. Димка повязал вокруг головы ленточку со связкой ключей. Она забавно била его по лицу при каждом выкрутасе, который был призван показать, что он - азиат Лю Кен. Глядя на эту картину, Мэри улыбнулась:
- Ребята, я вас обоих обожаю. Только не надо драться.
Оба резко указали на нее пальцами и, добавив в голос избыток драматизма, крикнули:
- Choose your destinу!
Вся троица вновь зашлась смехом. Девочка протянула руки в сторону Димы:
- Прости, Гномик! У него - больше!
Нарочное отсутствие подлежащего в предыдущем предложении вызвало новую волну хохота. Гном покраснел (как и друзья), состряпал деланно-печальную гримасу и стыдливо сложил руки на промежности. Шутки ниже пояса всегда в моде у пубертатной молодежи.
Наконец, ребята успокоились. Саня уже
мчал свою маленькую "Каму" по широкой тропке вдоль реки, когда Мэри уселась на багажник "Туриста". Она ногами удерживала велик в равновесии, пока Димка забирался на него и справлялся с предательскими зигзагами руля на первых оборотах. А когда они разогнались и многоголосье деревни и реки понеслось мимо все быстрее... И быстрее... Митька вдруг почувствовал, как давно и с какой силой сжимают его бока теплые руки Мэри. Услышал ветряной посвист в ушах, стрекот кузнечиков, шелест и хлесткие удары юной травы по белым коленкам его пассажирки. Услышал ее восторженный и испуганный смех. И вместе с мурашками счастья по хребту пробежало и схватило его за горло дикое желание заплакать. И чем же можно подавить такое желание, сидя верхом на велосипеде с красавицей за спиной? Ну, конечно же, скоростью!
Вскоре догнав Сашку, они неслись все дальше и дальше: мимо крайних домов деревни, мимо дерева с Большим Домом - к старому домику егеря в чаще леса.
***
С момента той аварии в лесу пролетело чуть больше полугода. Лазурная "шестерка" осталась на прежнем месте, лишившись, стараниями местной шпаны, колес и всей более-менее жизнеспособной требухи. В остальном, все осталось, как прежде. Лишь декорации природы претерпели соответствующие смене сезонов метаморфозы.
А вот Николай Пименов изменился. Как и имя, которым его теперь ласково величал весь народ в Потемках. И даже вояки. Как и его скромное жилище, преображенное силами благодарных жителей. Как и пес, тоже обретший звучное прозвище.
