– Давай попозжа, Палыч, – тормознул его хозяин. – Дела пока. Да и ты… Взял бы лодочку, прокатился по озеру, осмотрелся. Можешь Митю с собой взять, места тебе покажет. Говорил, должок за ним.
– Да какой должок, Христофорыч? – отмахнулся Стрелин. – Ерунда это. Но если он не сильно занят, позову. На часок, не дольше. А то уж обед скоро. Верно?
* * *
Однако до обеда Иван Павлович так никуда и не вышел. Сначала рюкзак распотрошил, разложил все по полочкам, после снасти готовил, а потом прилег на часок. Голова чего-то кружилась. То ли не выспался, то ль на ухабах растрясло. В общем, только после полудня на улицу и выбрался. А тут уж и рында со стороны конторы затрезвонила. Мол, кушать подано.
Стрелин хотел было идти вслед за немногочисленными отдыхающими – сплошь мужиками предпенсионного и пенсионного возраста – войти в летнюю столовую, да возникший на пути Христофорыч попридержал его за рукав.
– Здесь еще настоловаешься. Ко мне в избу пойдем, Палыч. Приглашаю. За знакомство-то, как предлагал давеча, надо и того. А?
– Ну, тогда сейчас за бутылкой схожу, – улыбнулся Иван Павлович.
– Не трепыхайся, у меня и самого отыщется.
Угощение подали нехитрое, но весьма аппетитное. На первое – уха-ушица, на второе – вареная картоха, грибочки, малосольная рыбка. А хлеб какой! Только-только из печи, мягкий с хрустящей золотой корочкой. Ай, хозяйка! Ну и – для «за знакомства» – бутылочка ежевичной. Крохотная. Чекунец. Не пьянства ж ради.
Марья Андреевна, супруга хозяина, женщина приятная и вполне привлекательная, казалась намного моложе мужа.
– У нас двадцать годков разницы, Ваня, – говорил Христофорыч, хлебая уху. – Поздно я женился. Все ждал, пока подрастет девка… Машут, не жалеешь, что за старика пошла?
– Да молчи уж! Ждал он! Тебе, когда встретились, под сорок уж было. Первый парень на деревне, – рассмеялась хозяйка. – Он, Иван Палыч, такие вальсы на гармошке играл, все тутошние девки млели. Любую бери и хоть сразу на сеновал. Но этот не пользовался, дурачок. Приличный! Вон, меня выбрал отчего-то. На стороне. Потом замуж позвал… А я и не пожалела ни разу.
– Не пожалела – это хорошо, – улыбнулся в ответ Стрелин. – Видать, подходите друг дружке.
– А как же? Конечно, подходим, – кивнула Марья Андреевна. – Вам еще ушицы положить?
– Спасибо, Маша, – выдохнул Иван Павлович. – Вкусно, сил нет. Но, боюсь, лопну. Второго-то еще не отведал. Грузди?
– Оне, – кивнул хозяин. – По моему разумению, самые первые грибы во всем подлунном мире. И вкус, и хруст. Давай-ка по маленькой. За дары природы. А потом, как из-за стола встанем, свожу тебя местными красотами полюбоваться. Отдохнул с дороги-то?
– Отдохнул, Христофорыч. Обязательно сходим, – ответил Стрелин, беря со стола налитую рюмочку. – Хорошо у вас как! Честно – не ожидал. Давай-ка поднимем за хозяйку, дорогой!
* * *
Как вышли из дома, глянули на небо. Да, погодка испортилась. С севера дул сильный ветер. Как бы туч дождевых не нанесло. Стрелин решил сходить к себе за курткой. Не жарко, однако. Иван Христофорович тоже вернулся в сени, накинул на плечи штормовку, переобулся в кирзовые сапоги.
Солнце скрылось за тяжелыми кучевыми облаками. Деревня теперь – в сером этом свете – уже не походила на европейскую, какой выглядела всего час назад. Но и русской не виделась все равно, это точно. Что-то такое непонятно какое. Удивительно и необычно. Ни карелы, ни чухонцы местные тоже таких домов не строят. Кто ж вы, люди добрые? Какого роду-племени?
Старики брели по каменистому пустырю в сторону ближайшего холма. Иван Христофорович сказывал, что оттуда все видать на много верст вокруг. Лишь бы дождь не пошел или туман не опустился. Тогда – труба, ни один бинокль не поможет. Но дождем вроде пока не пахло. Сухой ветер. Пусть неласковый.
И все же что-то неуловимо знакомое было во всех этих видах. Дома чудесные, озеро, холмы, камни под ногами… Холмы! Камни под ногами! Уж не то ли это самое место? Больше полувека прошло, изменилось многое, но кое-что и осталось. Да разве кое-что? Все! Все тут и все так же. Без сомнений.
– Слышь, Христофорыч? А я ведь тут у вас и прежде бывал, – вдруг остановившись, произнес Стрелин. – Вспомнил я твою деревеньку. И пустырь этот помню прекрасно. Ох, сколь лет-то прошло… Самому не верится.
– И правильно, что не верится, – сказал Иван Христофорович, глядя куда-то вдаль. —Мерещится, Ваня. Ну откудова ты здесь бывал? К нам дорога, почитай, три года как появилась. Перепутал с каким другим местом. Мало ли их в округе? Все одно – холмы да озера. У нас здесь такая глушь…
Хоть и говорил так хозяин, но и ему черты лица гостя казались знакомыми. И, к слову, не только черты лица.
Некоторое время шагали молча. Видать, каждый раздумывал о своем. Тропинка между тем сперва потихоньку, а потом и вполне ощутимо устремилась в гору. Идти стало тяжелей. Кое-где вообще приходилось хвататься руками за кустарник – иначе не преодолеть коварных песчаных осыпей. Но кое-как до вершины добрались. Еле отдышались.
