И, наконец, незнакомка совершила исторический экскурс.
"Конечно, мать бы тебе такого не присоветовала. Наши матери и бабки жили в другую эпоху. Их мужчины пришли с войны и знали цену женщине и счастью. А наши с тобой мужья, голубушка, - благополучные мотыльки. Мотылек на амбразуру не кидается."
И после тому подобных рассуждений - куча поклонов с приветами.
Прочитав это странное письмо, Иван стал соображать - когда же оно написано. Даты не было, но упоминался январь неизвестного года.
Что-то в этом послании показалось Ивану очень знакомым. И вдруг он вспомнил - совершенно отчетливо. Это было в его же собственной гримерке, две недели назад. Темнота, мохнатая овчина на топчане, хитрые Майины застежки и ее отрешенный голос:
- Ну и черт со мной...
Вот тут Иван действительно обалдел.
Так что же это, подумал он, клин - клином? И кто же он в этом спектакле? Ну, допустим, и сам тогда был хорош... Да, допустим. Но - кому, идиот, доверился, кому легенду рассказывал? Ведь слушала, ведь отвечала... нужна ей была эта легенда, как рыбе зонтик!
Иван стал торопливо одеваться. Отшвырнул шлепанцы - несомненно, принадлежавшие тому Виктору. Потом заправил постель и вылетел из дома без завтрака.
Резво вылетая к автобусу, он постановил - никаких больше тихих вечеров, никакой домашней женщины в халатике, никаких книг про искусство! Но на полпути к цирку он вспомнил, что гастроли в городе продлятся еще с месяц. И проблема личной жизни, так сказать, встанет... Поскольку однажды Ивану вышла боком случайная связь, он больше не хотел дурацких экспериментов с медицинским финалом. В общем, вывод оказался прост: раз женщина дает - надо брать...
Одно благо во всем этом несомненно есть, сказал себе Иван, Майя не будет строить планов на будущее.
Когда он, уже в тренировочном трико, схватил чемодан, тот сам собой распахнулся и мячи разбежались кто куда. И спрятались - хоть бы один из семерки посветил из угла серебряной полоской!
- Ребята, вы чего это? - спросил Иван. - Очумели?
Мячи не показывались.
- Не надо ревновать, все равно я от вас никуда не денусь, - сказал тогда Иван и опустился на четвереньки. Последним, как он знал наверняка, обнаружился Хвостик. Иван подумал, что не следовало все-таки рассказывать Майе про Мадонну. Мячи в чемодане лежали покорные, но готовые к сопротивлению. И на репетиции выкаблучивались как могли.
Несколько дней Иван не звонил Майе. Но однажды утром, выглянув в окно башенки, он заметил, что кроны деревьев стали другими. Еще вчера они были прозрачными. Потом, проходя по скверу, он обнаружил, что на кустах набухли почки. Значит, пришла очередная весна.
В тот день, сбегав на примерку костюма, Иван решил нанести визит Мадонне. Она все так же висела напротив окна. И толпа осталась прежней, хотя в одном из профилей Иван с изумлением опознал Николаева.
В закутке у другого окна он обнаружил Майю. Иван честно не собирался пока разыскивать художницу, но так получилось, так само получилось. Какой-то нахрапистый дядька брал у нее интервью. Она деловито объясняла насчет роли искусства в подставленный микрофон, и глаза у нее были тоскливые.
У Ивана не раз брали микрофонные интервью и кое-какие пакости этого дела он усвоил. Пристроившись сзади, он включил Мэгги, чтобы чинная клавесинная музыка наложилась на ровный голос Майи.
Тут Майя оживилась. Она стала интонировать каждую свою фразу соответственно музыкальным фразам, возвышаясь аж до мелодекламации. Корреспондент уставился на нее с недоверием и поспешил завершить беседу.
Майя, попрощавшись, повернулась, схватила Ивана за руку и втащила его в дверь с табличкой "Служебный вход".
- Поросенок! - без особой, впрочем, ярости сказала она. - Ты за что человеку интервью испортил? Он и так в радиокомитете на волоске держится, а теперь еще такую лажу принесет! Им за этакий музыкальный фон знаешь как нагорает?
- Знаю! - ответил довольный Иван.
- Тогда - ходу! - приказала Майя. - А то он догадается и вернется переписывать!
По запасной лестнице она вывела Ивана в служебный гардероб, оделась, и они вместе вышли на улицу. Там Иван высказал все, что имел против прессы, и Майя согласилась.
В первом подвернувшемся кафе они выпили по чашке кофе с пирожным и разбежались. Насчет встречи не договаривались, но и так было ясно - после представления Иван позвонит и потребует, чтобы ставили чайник на газ через двадцать минут явится дорогой гость.
Иван лег первым, взяв в постель пару книг и Мэгги. Майя возилась на кухне - варила цукаты из апельсинных корок, которые они вместе сняли с десяти кило апельсинов. Иван позвал ее. Она подошла, присела на край постели и, перебирая его темные волосы, пообещала, что сию минуту кончит все дела и придет.
- Ты вот обещала, что сходишь посмотреть мои семь мячей с поворотом, а до сих пор собираешься, - буркнул Иван.
- На этой же неделе схожу, - начала Майя, - ты же понимаешь, во-первых, выставка...
И тут раздался звонок в дверь.
- Это пьяный сосед заблудился, - объяснила Майя. - С ним бывает...
Звонок повторился. И еще раз. Звонили пронзительно и настойчиво, подолгу не отнимая пальца от кнопки.
